Перейти к содержимому


Фотография

Брюс Ли


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 47

#1 karategirl

karategirl

    Старейшина

  • Модераторы
  • 1 637 сообщений
Репутация: 10
Хороший

Отправлено 28 Март 2008 - 11:46

Изображение

7 ноября 1940 года (в Год Дракона согласно китайскому календарю) между шестью и восьмью часами утра (в Час Дракона) в сан-францисской клинике, расположенной в китайском районе на Джексон-стрит, Грэйс Ли подарила жизнь третьему из своих пятерых детей - сыну. Грэйс Ли дала имя своему младшему сыну. Его звали Джунь Фэнь («Возвращающийся Вновь»), так как Грэйс предчувствовала, что однажды он должен вернуться к своему месту рождения. Мэри Гловер, врач, наблюдавшая за роженицей, окрестила мальчика «Брюсом», и эта кличка осталась за ним на всю жизнь. Позже Брюс изменил свою фамилию на английский манер (с Li на Lee).

Воздушный коридор, ведущий к гонконгскому аэропорту, - один из самых коварных в мире; самолеты подлетают к нему между крутых холмов над крышами домов Коулуна, чтобы затем устремиться на полосу земли, выступающую в гавань. Как и все портовые города, Гонконг кажется наиболее внушительным со стороны моря. В бухте беспрестанно снуют паромы, глиссеры и джонки. Крошечные плоскодонки, управляемые женщинами в соломенных шляпах, раскачиваются на воде, вспененной более крупными судами. Город теснится на небольшом клочке суши, и ему остается расти только вверх. Растянувшись вдоль побережья, в головокружительной перспективе стекла, металла и отраженного света, дома лепятся к крутым склонам зеленых холмов. Там, где склоны слишком круты для строительства, город уступает дорогу горам, возвышающимся на заднем плане.

При всем социальном и экономическом разнообразии Гонконг является азиатским аналогом Манхеттена. В этом городе кажется, что вы всегда находитесь в гуще бурлящей толпы, которая несет вас по своей воле. Современный Гонконг самодовольно выставляет напоказ безупречные ряды вульгарных небоскребов. «Порше», «мерседесы» и «феррари» зажаты в запутанном клубке улиц, теряющихся в тени домов. Улицы звенят от многократного эха автомобильных гудков, криков и громыхания строительных работ. Гонконг-рай для приезжих покупателей, он открывает взору туриста всевозможные соблазны: от ювелирных магазинов и фруктовых лавок до шумного электронного супермаркета на Натан-роуд. Все гостиничные номера оснащены факсами для удобства приезжих бизнесменов. Богачи в Гонконге живут словно султаны и магараджи. В наибольшем изобилии здесь одна вещь - дешевая рабочая сила. Позади громадных небоскребов и первоклассных гостиниц кроются нищета и несчастье - в переполненных лагерях беженцев и мрачных районах лачуг, растянувшихся вдоль ручьев острова, в трущобах Уоллд Сити. И отчаяние «людей с лодок», которых отлавливают, чтобы снова возвратить во Вьетнам. Вдоль дороги, ведущей к Новым Территориям, тянется ряд высотных домов, построенных на скорую руку.

Тот Гонконг, в котором Брюс Ли провел свое детство, очевидно, находился на стыке между парадным фасадом города и кварталами бедняков. Этот Гонконг представляет собой лабиринт переулков, бурлящих жизнью. Эта переулки петляют между облупленных стен жилых домов, переполненных магазинов и ресторанов, зазывающих к себе прохожих кричащими неоновыми вывесками. Они наводнены грузовиками, такси и повозками рикшей. В наши дни можно наблюдать, как женщины, надушенные «шанелью», и молодые предприниматели, прижимающие к ушам сотовые телефоны, излучают радостное самодовольство, проталкиваясь среди местных жителей, облаченных в традиционные длинные одежды. Торговцы в тени крытых ларьков выставляют на всеобщее обозрение рыбу и фрукты. На ветру слегка покачиваются ряды подвешенных лоснящихся уток. Здешняя атмосфера, состоящая из сложной смеси запахов экзотических блюд и не менее экзотического мусора (находящегося в различных фазах гниения), липких испарений и тяжелой духоты, мало меняется с годами. И хотя Гонконг производит возбуждающий эффект, он может и изматывать. В Гонконге можно найти все. Все, кроме мира и покоя.

В начале 1941 года, несколько месяцев спустя после рождения Брюса, его семья возвратилась в Гонконг, где тот сразу же заболел из-за высокой влажности и непривычных климатических условий. Брюс долго еще оставался тощим и хилым ребенком. Квартира Ли располагалась в старом доме на Натан-роуд. Она находилась на втором этаже над какими-то магазинчиками. Узкая лестница выходила в парадное без дверей, где бездомные часто устраивали свои импровизированные жилища. Но лестничная площадка второго этажа была надежно защищена крепкой двойной дверью, укрепленной стальными брусьями и оснащенной глазком.

Сами комнаты были скудно меблированы. Большой холл, у задней стены которого стоял холодильник, служил поочередно столовой, гостиной и спальней. Эта просторная комната с ее большим столом была центром семейной жизни: в ней принимали пишу, вели разговоры, читали книги и играли в игры. Ночью эту комнату, как и все остальные, использовали для сна. Почти все кровати были железными и покрывались жесткими матрацами. Кроме столовой, квартира состояла еще из двух комнат поменьше. В одной из них находились две двухъярусные койки. К другой комнате, выходящей окнами на Натан-роуд, была пристроена веранда, украшенная множеством растений в горшках, а в одно время и клеткой с курами.
Душными ночами никто не нуждался в спальных принадлежностях, а по утрам в единственную ванну выстраивалась очередь. Однако омовение не приносило большого облегчения - через минуту человек снова покрывался липким потом. В засушливый период, когда начинались перебои с водой, ванну всегда держали наполненной, и курам приходилось делить веранду с купающимися людьми, устраивающими душевую за занавеской.

После смерти брата Хой Чуня его вдова с пятью детьми были приняты в семью Ли, как это принято в китайской традиции. С ними в семью пришли еще двое слуг и By Нгань, неофициально усыновленный ребенок. Квартира Ли явно не была предназначена для двадцати человек (учтите еще большое количество разномастных собак, птиц и рыб). Немецкая овчарка по кличке Бобби, любимая собака Брюса, спала под его кроватью.

Однако было бы неверно считать Брюса Ли выходцем из бедной семьи. Рента, которую приносило имущество отца, вкупе с деньгами, заработанными в театре, давала возможность семейству всегда держать слуг. Но несмотря на то, что отец получал хорошие деньги, Брюс клялся, что никогда их не видел. Он жаловался на своего «скупого» отца и временами крал деньги, чтобы позволить себе пригласить друзей в кафе. И все же отец Брюса вовсе не был таким уж плохим. Известны случаи, когда он оплачивал медицинские издержки знакомых, которые не были в состоянии заплатить по счетам.

Отец иногда брал Брюса с собой в оперу. Именно там мальчик познакомился с Сью Ки Лунем, известным среди друзей как «Единорог». Его отец также был оперным артистом. И хотя Единорог был тремя годами старше Ли, между мальчиками возникла дружба. Они часто сражались и фехтовали на мечах из бамбука. Брюс Ли обычно играл роль Робина Гуда, и хотя его соперник был старше и сильнее, Брюс никогда не мирился с поражением и бился до тех пор, пока Единорог не сдавался.

Спустя годы Единорог вспоминал, как Брюс неоднократно попадал в беду из-за постоянных драк. Мистер Ли часто преподавал сыну урок, лупя его по голове изо всех сил.

В китайских семьях между отцом и детьми обычно существует пропасть. Для отца почтение намного важнее сыновней любви. Чтобы поддерживать свое положение в семье, отец редко делает поблажки детям. Соблюдение дистанции - вот та цена, которую платят отцы за поддержку собственного авторитета.

Большую часть своего раннего детства Брюс провел на улицах Гонконга. Б большом семействе отнюдь не всегда остро чувствовали его отсутствие. А матери Брюса обычно приходилось разбираться с большинством проблем, которые возникали по его вине. Она ежемесячно вносила плату за обучение сына, а затем ей звонили из школы, интересуясь, почему Брюс не посещает занятий. В конце концов они с Брюсом пришли к соглашению, что тот может пропускать занятия (коль скоро он так уж не любит школу), но должен ставить ее в известность, куда идет играть, чтобы мать всегда могла его найти. После этого разговора Брюс продолжал пропускать классы, но всегда извещал мать о том, где его следует искать.

«Характер Брюса никогда не менялся, -рассказывала позже его мать. - Он все время повторял одни и те же ошибки. Снова и снова я расстраивалась из-за него. Однажды я спросила его, как он думает зарабатывать себе на жизнь, продолжая вести себя в том же духе. На это он ответил: «Однажды я стану прославленным киноактером». Я отчитала его и объяснила, что жизни знаменитых артистов были вовсе не такими приятными, как это могло показаться со стороны, и что они вели не совсем нормальное существование. Я сказала Брюсу: "Ты даже не умеешь вести себя по-человечески. Как же ты можешь рассчитывать стать знаменитым киноактером?"»

Но Грэйс Ли может вспомнить и о другом. Она рассказывала, как вдруг заметила, что Брюс всматривается куда-то вдаль из окна комнаты. Затем он молнией выскочил на улицу и куда-то побежал. Когда она подошла к окну, то увидела, как Брюс помогает слепому перейти дорогу. Затем он объяснил, что должен был помочь человеку, выглядевшему таким растерянным и отчаявшимся дождаться чьей-либо помощи.

Сестра Агнесс дала ему имя «Маленький Дракон», приставшее к Брюсу до конца жизни. Она говорит, что с раннего детства Брюс считал себя «особенным» и собирался свершить в своей жизни что-то необычайное. Она также помнит о его ночных кошмарах и хождении во сне.

Остальные члены семьи знали его под нежным именем Мо Си Тун, или «Никогда Не Сидящий На Месте». Эта характеристика в точности ему соответствовала. Если Брюс затихал хоть на мгновение, все опасались, что он заболел. Он только тогда переставал бегать, прыгать и болтать, когда забивался с книгой в дальний угол и полностью погружался в чтение. Иногда он зачитывался до поздней ночи. Мать считает, что это и стало причиной его ранней близорукости. С шестилетнего возраста Брюс начал носить очки.
Юный Брюс обожал розыгрыши, хотя никогда не мог удержаться от смеха, видя, как намеченная жертва готова попасться на крючок. Он начал с простых шалостей, вроде трюков с едким порошком и «электрошоком», но вскоре его шутки стали куда более замысловатыми. Однажды он переставил в комнате всю мебель, чтобы запутать уборщицу. В другой раз он уговорил своего брата Роберта вообразить себя подводной лодкой и смотреть вверх из рукава пиджака, как из перископа. Когда брат согласился на эту игру, Брюс «выпустил бортовую торпеду» и вылил в рукав полный кувшин воды.

Иные «шутки» были не столь забавны. Однажды он толкнул свою сестру Фоуби в бассейн. Та поймала его и продержала с головой под водой до тех пор, пока тот не поклялся больше так не поступать. После этого случая Брюс никогда не подходил к бассейну.

Брюс Ли начал свою актерскую карьеру в трехмесячном возрасте. Он сыграл роль младенца женского пола в фильме «Девушка из золотой клетки», прежде чем его родители покинули Сан-Франциско.

Свою первую профессиональную роль он сыграл в возрасте шести лет в гонконгском фильме «Рождение человечества». Там он выступал в образе уличного мальчишки, дерущегося с пай-мальчиком в лаковых туфлях. Роль последнего исполнил его друг, Единорог. В этом же возрасте он сыграл вместе со своим отцом в фильме «Мой сын - А Чунь» под псевдонимом Ли Сью Лун (Ли - Маленький Дракон, имя, вскоре ставшее знаменитым в Азии). Но Брюсу предназначалась более важная роль в комическом кантонском фильме, где он играл уличного мальчишку, пытавшегося выжить в мире гонконгских кондитерских магазинов.

Как в комических, так и в трагических фильмах (таких, как «Отцовская вина») Брюсу приходилось исполнять роли уличных мальчишек или шрот. Позднее он стал играть несовершеннолетних нарушителей закона и юных бунтарей в гонконгских имитациях американских фильмов. В этих фильмах иногда ставились сцены боев, и Брюс уже тогда демонстрировал определенные жесты, впоследствии ставшие его автографом: увещевающий палец, похлопывание по рукава пиджака, большой палец, утирающий нос, и испепеляющий взгляд.

Ребенком Брюс снялся в двадцати картинах. Свою главную раннюю роль Брюс сыграл в фильме «Сирота». Это единственный фильм того периода, где он играл главного героя. Кроме тех фильмов, в которых он снимался, огромное влияние на становление Брюса оказали фильмы, которые он с восторгом смотрел.

В период с 1920 по 1949 годы китайский кинематограф направлял свой фокус на европеизированные районы: Гонконг и Шанхай, население которых было более светским, чем в континентальном Китае. Но все равно это было высокостилизованное искусство, опирающееся в основном на древние театральные традиции.
В 1949 году режиссер Ю Пен решил снять фильм о мастере единоборств Вон Фэй Хуне, родившемся в 1847 и умершем в 1924 году. Режиссер хотел увековечить этот образ в восьмидесяти пяти сериях.

До этих пор большинство фильмов об искусстве кулачного боя представляло собой жестокие сказки о кровавой мести, полные нелепых преувеличений. Их герои совершали стометровые прыжки или перелетали по воздуху на сотни ярдов, не уставая при этом проделывать бесконечные сальто. Впервые режиссер и главный актер решили заснять реалистические сцены боев и поставить их во главу угла в фильмах о Вон Фэй Хуне. Будучи мастером хун-гар, одного из стилей кунг-фу, Вон знал толк в целебных травах. Жизнь актера, исполнявшего эту роль, была потрясающе схожей.

Кван Так Хин, как и отец Брюса, был артистом Кантонской Оперы. Он был мастером вэн-ву, а это означало, что он должен быть столь же искусным бойцом, как и актером. Подобно герою, которого он теперь играл, Кван в совершенстве владел хун-гар. К тому же он был знаком с шаолиньской системой единоборств, основанной на подражании различным животным. Мастер стиля «белою журавля», Мастер Кван (как его вскоре стали все называть), также практиковал и лечение травами.

В основе фильмов о Вон Фэй Хуне лежала философия ву-де - «боевой доблести». Во время съемок этого эпического сериала Мастер Кван отточил свое искусство в превосходных битвах со своим главным противником Ши Кьенем. И стал столь же искушенным в искусстве единоборств, как и мастер, чью легендарную жизнь он почитал.

Как мог молодой Брюс Ли не попасть под влияние таких фильмов! В пятидесятые и шестидесятые годы этот сериал практически монополизировал рынок. В 1956 году только четыре из двадцати девяти фильмов о кунг-фу не были посвящены образу Вон Фэй Хуна. Брюс знал наизусть целые сцены и диалоги из этих фильмов.

В двенадцать лет Брюс начал ходить в колледж Ля Саль, где большинство учеников были китайцы -католики. И хотя неприятности у Брюса начались там почти сразу же, кое в чем ему повезло - он привлек к себе внимание одного из лучших учителей, круглолицего и очкастого брата Генри Пана. В то время как большинство преподавателей считали Брюса упрямым, диким или ленивым, брат Генри соглашался с ними только в том, что Брюс действительно трудный ученик, но при этом очень способный мальчик и обладает большим потенциалом, который сможет развиться, если к нему удастся найти особый подход.

Брат Генри находил выход для неуемной энергии Брюса, посылая его с различными поручениями и вменив ему в обязанность проветривать класс и вытирать доску, что Брюс охотно делал. Но Брюс все равно не мог спокойно сидеть на уроках и постоянно попадал в беду. Брат Питер вспоминал, что, хотя Брюс проявлял некоторый интерес к искусству и истории, но отнюдь не к биологии, ему еще хватало смелости заявлять, что он желает стать врачом. Дома Брюс часами читал книга в постели. И проявляя интерес к учебе, никак не проявлял интереса к зубрежке.

Хотя Брюс имел некоторый успех, исполняя детские роли в фильмах, он стал предводителем школьной группировки, объединенной антибританскими настроениями. Китайцы ненавидели британцев почти так же, как и японцев. Китай долгое время находился в колониальной зависимости от Великобритании, и потому такие недобрые чувства имели глубокие корни.

После окончания долгого и утомительного учебного дня все недовольство направлялось против британских учеников соседней школы имени короля Георга Пятого. Брюсова банда обычно бежала к соседней школе и выкрикивала оскорбления, адресованные прогуливающимся за оградой британским ребятам. Дело заканчивалось дракой. И хотя британцы были крупнее и обычно давали прикурить маленьким китайцам, Брюс никогда не признавался в том, что его банда потерпела поражение.

Драки обычно продолжались до тех пор, пока одна из сторон не побеждала или на место происшествия не прибывала полиция. Телефонные звонки и визиты из полиции стали обычным делом в доме Ли. Когда отец поздно вечером возвращался домой из театра, Брюс обычно прятался под одеялом, притворяясь спящим, чтобы избежать наказания. Мать же Брюса, как правило, «забывала» сообщать отцу об очередных неприятностях. Чтобы спрятаться от глаз полиции, драки проводились на крышах домов - самых больших открытых местах, которые можно было найти в Гонконге. Когда подбитый глаз или иная травма не давали возможности Грэйс Ли покрывать своего сына, отец Брюса, поняв, что творится, приходил в ярость и пытался ограничить свободы сына различными способами. Но он не так уж часто бывал дома, чтобы проследить за исполнением своих наказов.

Последствия холодных отношений между отцами и сыновьями были раскрыты и описаны поэтом и писателем Робертом Блаем. Мальчики обычно реагирует двумя способами: они либо становятся подавленными и уходят в себя, либо превращаются в «честолюбцев», с твердым намерением достичь в своей жизни намного больше, чем достигли их отцы. Хотя отец Брюса учился технике тайцзи только эпизодически, он овладел искусством рукопашного боя и при этом был популярным актером. Итак, будущее Брюсав определенной мере определилось еще в раннем детстве.

Все члены семьи в своих воспоминаниях подтверждали, что основные аспекты характера Брюса -его импульсивность, доброта, честолюбие и юмор - сформировались рано. Все эти аспекты проявлялись на протяжении всей жизни.

После того как беспрерывные бесчинства привели к исключению Брюса из колледжа Ля Саль, его родители вынуждены были беседовать с рядом настоятелей школ, пока не определили сына в эксклюзивный колледж Святого Франциска Ксавьера.

Через год после начала тренировок Брюс Ли решил параллельно обучаться танцу ча-ча-ча, очевидно, в основном из-за интереса к партнерше, Перл Чжо. Кроме того, такие занятия помогали выработать равновесие и улучшить движения ног. Неспособный отдаваться чему-то наполовину, Брюс составил список сотни движений и всегда держал его в своем бумажнике. Вместе со своим товарищем, учеником вин-чунь, Виктором Канем Брюс проводил многие вечера в клубе поклонников шампанского на Тсимшатсуй, где можно было потанцевать и повосхищаться талантом клубной певички мисс Фон Ят Ва.

Брюс Ли любил быть безукоризненно одетым и предпочитал утюжить свои костюмы самостоятельно. Прежде чем покинуть квартиру, он внимательно изучал в зеркале непокорный вихор и не забывал несколько раз блеснуть самоуверенной улыбкой, действующей на девушек неотразимо.

Его первый серьезный роман был с Эйми Чань, ставшей позже известной на Востоке как киноактриса под именем Пак Янь. Как только у Брюса Ли появлялись какие-то деньги, он приглашал Эйми на танцы. При встречах с Эйми он вызывал то истерический смех девушки, то крики ярости. Наедине она признавала, что Брюс в общем-то добросердечный парень, всегда готовый прийти на выручку друзьям. Но когда они находились в компании, Брюс Ли превращался в пижона и шовиниста.

Хокинз Чун также стал учеником Ип Мэна в 1953 году, и скоро между ним и Брюсом завязалась дружба. В своем интервью для журнала "Inside Kung Fu", Чун сказал:

Мы стали изучать вин-чунь, так как эта снстема пользовалась особой репутацией. Но мы чувствовали недоумение и разочарование, изучая ее первую форму. Мы спрашивали: «Зачем нам учиться этому? Разве мы сможем так сражаться?» Каждый хотел поскорее пройти этот этап, чтобы приступить к упражнениям с приклеенными руками. Но в одиночных упражнениях с приклеенными руками было мало интересного, и самые молодые ученики хотели пройти и этот этап побыстрее. Но вот когда мы перешли к парному упражнению с приклеенными руками, мы подумали: «Вот теперь-то мы сможем драться!» Если вам удалось нанести своему сопернику чувствительный удар, то вы начинаете гордиться собой и приходите в восторг. «Теперь я могу его победить!» - обычно думаете вы. Это было в нашем характере - каждый из нас хотел победить своего партнера и оказаться наверху свалки. Мы помнили только о собственном «я» и хотели быть лучшими.

Старик Мэн всегда говорил нам: «Расслабьтесь, расслабьтесь; Не горячитесь!» Но мне всегда было трудно расслабиться, когда я практиковался с кем-то в ци сяо. Я не на шутку злился и хотел убить противника. Но я видел, что, когда Ип Мэн сводил с кем-нибудь руки, он при этом умел расслабиться и даже говорил что-то своему противнику. Иногда он мог отшвырнуть своего противника, даже не нанося удара. Сводя руки с Ил Мэном, я чувствовал, как он регулирует мое равновесие в тот момент, когда я собирался нанести удар. И я всегда терял равновесие - мои пальцы или пятка отрывались от земли. Я чувствовал, как мои руки отлетали назад, когда я пытался ударить его, как будто ои использовал всю свою силу, чтобы отразить удар, но при этом его движения были легкими и почти незаметными. Нет, это не было агрессивное движение. Когда я спрашивал его, как он делал это, он отвечал: «Вот так» - и демонстрировал движение, ничем не отличающееся от боевого приема.

Брюс Ли также прошел через все эти переживания. Они характерны для каждого, практикующего ци сяо - систему, предназначенную не только для совершенствования физической техники, но и направленную на то, чтобы помочь справиться с потоком таких эмоций, как страх и злость, и сохранить спокойствие духа. Он хотел научиться драться, и ему было трудно слушаться совета Ип Мэна практиковать форму почаще и проделывать это помедленнее. Ип Мэн старался объяснить, что хорошая или плохая техника зависит от хорошей или плохой телесной механики» Он даже посоветовал Брюсу прекратить на время выполнять упражнения с приклеенными руками.
Хотя Брюс Ли обычно носил с собой в качестве оружия лезвие или цепь от туалетного бачка, ему нечасто приходилось пользоваться ими. Результаты большинства его уличных драк ограничивались порванной одеждой или разбитыми до крови носами из-за ударов руками и ногами.

Один из Тигров, Люн Пак Чунь, как-то рассказывал: «Однажды одного из наших ребят избила коулуновская банда. Брюс вместе с другими отправился мстить. Брюс стал приближаться к ним с таким видим, словно просто хотел поговорить, но. когда подошел вплотную, нанес молниеносные упары без предупреждения двум самым здоровым парням».

Эти двое оказались родственниками местной «Триады», и отец Уильяма Чуна, высший офицер полиции, должен был вмешаться, чтобы предотвратить дальнейшее развитие конфликта.

Сестра Брюса, Агнес, говорила: «Он начал ввязываться в постоянные драки без всякой причины. И если ему приходилось проигрывать, он приходам в бешенство. Мысль о том, что он может хоть изредка потерпеть поражение, была для него невыносима»,

Частично ответственность за такое поведение Брюса нес и Ип Мэн, который часто говорил обоим ученикам, что те ничего не должны принимать как аксиому к проверять все, чему научились, на практике.
Несмотря на всю «бесцельную» агрессию, семена истинно го понимания все же начинали давать ростки в уме Брюса. В нем проснулась подлинная любознательность, которую трудно было ожидать от необузданного юноши. Брюс, пожалуй, удивил самого себя, послушавшись совета Ип Мэна прервать на время тренировки и посвятить какое-то время медитациям. Почему форма имела такое большое значение? И что она имела общего со всем происходящим вокруг него? Именно эти идеи Ип Мэн хотел внушить мальчику.

Когда бы Брюс Ли в своей жизни ни хотел остудить свой пламенный темперамент и дать место для размышлений, он ходил вдоль берега или под дождем. И сейчас он проводил долгие часы возле гавани, держась как можно дальше от городского шума и толчеи. Нет никакого смысла все время думать об одном и том же - это может свести с ума. Предположим даже, что у него вырастет вторая голова, сможет ли он тогда постигнуть больше? Нет, ему следовало более эффективно использовать уже имеющуюся форму, а не форсировать события. Стал бы он лучше драться, появись у него четыре руки и четыре ноги? Если бы существовали такие люди, думал он, то наверняка были бы и другие приемы борьбы!

Когда Брюс стоял у края воды, его мысли плыли медленнее, словно рыбы в глубинах моря. Трудно было определить, насколько медленно тянулось время, разве что подсчитав свои вдохи и выдохи или сердцебиения. Пространство и время все больше теряли четкость очертаний по мере того, как всплывали возможности нового взгляда на вещи. Он мог видеть свои собственные мысли и чувства, проходящие сквозь сознание, столь же отчетливо, как отражения туч, проплывающие по поверхности воды. Нельзя сказать, что в нем в такие минуты не жили мысли и чувства, но каким-то образом он был не столь погружен в них, как раньше. Однако сможет ли он достичь того же состояния во время схватки, когда в его груди закипали гораздо более сильные эмоции!

Брюс склонился над водой и ударил кулаком по своему отражению. На миг вода разошлась и разлетелась брызгами. Когда в воде вновь появилось его отражение, Брюс увидел, что оно нежно улыбалось ему. Природа поведала ему что-то, но не только о самой себе, но и о его собственной природе. И в это мгновение между ними не существовало разделенности.

Но Брюсу скоро пришлось вступить в новый конфликт. Младшие ученики, завидовавшие ему, проведав о предках-немцах Брюса, стали оказывать давление на Ип Мэна, чтобы тот перестал обучать нечистокровного китайца; ведь Ип Мэн был твердым традиционалистом и верил в то, что людей Запада никогда нельзя обучать искусству. Однако Ип Мэн, высоко ценя рвение Брюса и чувствуя к нему большую симпатию, не стал слушать их. Но скоро многие стали грозиться покинуть школу, чтобы не заниматься в компании Брюса, и тот сам принял решение уйти от своего учителя. Вначале он тренировался у одного из старших учеников Ип Мэна, Вон Шун Люна, который вел свою собственную группу. Иногда Брюс перехватывал учеников Бона и говорил им, что учитель заболел и они могут идти домой, так как занятий не будет. Таким образом ему удавалось получать от учителя больше личных инструкций. Наконец Брюс стал тренироваться каждые выходные с Уильямом Чуном.

В школе Св. Франциска Ксавьера неуемная энергия Брюса получила выход благодаря его новому учителю, брату Эдуарду, подстегнувшему Брюса принять участие в боксерском чемпионате 1958 года, где боролись за звание чемпиона ученики двенадцати гонконгских школ. Брат Эдуард, бывший боксер, так говорил о Брюсе: «Он был крутым парнем, но вовсе не забиякой, как считают некоторые».

На своих воскресных тренировках с Уильямом Брюсу приходилось попотеть, готовясь к приближающимся соревнованиям. Благодаря прямой агрессии и целеустремленности Брюс пробил дорогу к финалу, нокаутировав троих противников в первом раунде. И вот он встретился на ринге с юным англичанином, Гэри Элмсом, из той самой школы Георга Пятого. Последние три года Элмс не расставался с титулом чемпиона.

Элмс стал вести поединок в классическом стиле. С самого начала Брюсу пришлось нелегко и, загнанный в угол, он бешено отбивался. Но несмотря на то, что боксерские перчатки плохо сочетаются с навыками вин-чунь, Брюс все же сумел применить несколько блоков, которым он научился, а затем провести серию контрударов на двух уровнях. Он был очень доволен исходом поединка, закончившегося нокаутом в третьем раунде, о чем и оставил запись в дневнике.

Тем временем уличные драки шли полным ходом наряду с «состязаниями» с различными школами, и матери Брюса приходилось часто посещать полицейский участок, Во время одной из таких встреч ученики школы вин-чунь дрались против учеников школы ной ли фут на крыше одного из домов в Юнион-роуд в Коулуне. По словам Вон Шюн Люна, именно Брюс бросил вызов. Вон вспоминает, что Брюс был «горячая голова» и никогда не выказывал почтения перед авторитетами других стилей единоборств. И все же он не был уличным хулиганом, как некоторые склонны его изображать.

Поединки, в которых участвовал Брюс, состояли из двух раундов продолжительностью по две минуты каждый. В качестве рефери выступал Вон. Бойцы встали в позицию, и тут же противник Брюса, по имени Чан, бросился в атаку и нанес удар, который Брюс сумел отвести ладонью. Следующий удар пришелся Брюсу прямо в глаз. Тот ответил градом коротких прямых ударов. Брюсу удалось сократить дистанцию, но его удары были слишком неточными, и кулаки противника прошлись по его щеке и носу. После первого раунда Брюс сидел в своем углу несколько обескураженный: его нос кровоточил, губа вспухла, а самому ему не удалось нанести ни одного стоящего удара. Брюс сказал Бону, что хотел бы на этом закончить схватку, что он, дескать, не сможет скрыть следов драки от отца, но Вон настоял на продолжении поединка.

Начался второй раунд, и Брюс решил сдерживать себя, заняв более уверенную позицию. Сделав пару ложных выпадов, он набрал очки, нанеся прямой удар в лицо Чана. Чан начал отступать, Брюс преследовал его, нанося беспрерывные удары, пока тот не упал, и другие ребята бросились удерживать Брюса. Брюс ликовал и поднял руки в знак победы. Родители избитого парня сразу же отправились в полицию, и миссис Ли вынуждена была подписать бумагу о том, что впредь берет на себя ответственность за поведение сына.

Брюсу удалось продержаться в школе в основном благодаря тому, что он сумел заставить других ребят делать за него домашние задания, Осознав, что в будущем Брюсу скорее светит тюрьма, чем продолжение обучения, Грэйс Ли настояла на том, чтобы тот официально заявил о своих правах на американское гражданство, не дожидаясь прихода восемнадцати лет, когда уже будет поздно что-либо предпринимать. Вначале Брюс отнесся к этой идее с прохладцей, но она понравилась его отцу.

Вначале Брюс заявил Хокинзу Чуну, что собирается стать в Штатах дантистом, но затем решил, что сможет заработать деньги, обучая людей кунг-фу. Чун напомнил Брюсу, что он только владеет стилем вин-чунь второго уровня и отработал всего сорок приемов на деревянной кукле. И хотя это было святой истиной, Брюс считал себя шестым лучшим представителем в этом стиле. Но все же он прислушался к словам друга и согласился научиться еще нескольким эффектным приемам, прежде чем отправится в Америку. Он обратился к Дядюшке Сью (Сью Хо Сану), учителю северного стиля кунг-фу, Брюс пригласил Сью в кофейню и заключил с ним сделку: в течение месяца Сью будет учить его приемам кунг-фу, Брюс же расплатится с ним тем, что научит его танцам. Итак, однажды утром, в семь часов, они приступили к занятиям. Сью показал Брюсу две формы - «жука богомола» и Джит кюн - «быстрый кулак». Но сделка оказалась невыгодной для Сью. Он ожидал, что Брюс сможет усвоить эти две формы не раньше чем через две- три недели, Брюсу же потребовалось на это всего три дня. Сью не успел даже научиться основным движениям ча-ча-ча.

Всю свою юность Брюс поддерживал дружбу с Единорогом. Их отцы сделали одинаковую карьеру, и Единорог, так же как Брюс, играл в кино детские роли. В полнометражном фильме «Рождение Человечества» они появились вместе; Единорог исполнял роль пай-мальчика, а Брюс -хулигана, задиравшего его. Ран Ран Шоу, глава студии «Шоу Бразерс», заключивший контракт с Единорогом, предложил Брюсу сняться в их фильме. Брюс был склонен принять это предложение, но Грэйс Ли каким-то образом удалось отговорить сына и убедить его, что лучшим вариантом является продолжение образования в США.

Прежде чем покинуть Гонконг, Брюс обратился в местный полицейский участок за сертификатом, необходимым для эмиграции. Там он узнал, что оба они с Хокинзом Чуном находятся в черных списках как местные нарушители спокойствия. Драматизируя ситуацию, Брюс позвонил своему другу: «Мы оба попали в черные списки как гангстеры, я собираюсь обелить свое имя и, коль скоро я нахожусь здесь, я собираюсь обелить твое имя тоже!»

Несколькими днями позже офицер полиции заглянул на квартиру Чуна, чтобы выяснить вопрос о его гангстерских связях. Все усилия Брюса привели к тому, что вместо того, чтобы снять пятно со своей репутации и репутации друга, он только усилил подозрительность полиции. В результате Чун-старший вынужден был заплатить полицейским, чтобы те вычеркнули имя сына из списков потенциальных преступников и тот смог получить возможность отправиться в Австралию продолжить образование. Брюсу же пришлось оставаться в Гонконге достаточно долго, чтобы завоевать титул чемпиона Королевских Колоний на соревнованиях по ча-ча-ча в 1958 году. За день перед отправкой в Америку Брюс пришел попрощаться с Единорогом. Он жаловался на то, что его не любит отец, а остальные члены семьи просто не уважают. И сейчас он собирается уехать, чтобы достичь чего-то в жизни. Он был согласен со словами матери, что, оставшись здесь, он закончит тем, что попадет в настоящую беду.

В последний день перед отъездом мать засунула в карман сыну сто долларов, отец вручил пятнадцать. Брюс подхватил чемоданы и как раз собирался выйти из комнаты, когда отец окликнул его. Когда Брюс вернулся, тот жестом отослал его прочь. Отец просто следовал китайскому ритуалу: он разыграл эту сцену, чтобы быть уверенным в том, что, хотя его сын уезжает далеко, он обязательно вернется на похороны отца. Молчаливый и слегка подавленный Брюс снова поднял свои чемоданы и отправился в путь.

В апреле 1959 года Брюс отправился в трехнедельное морское путешествие в Сан-Франциско. И хотя у него был куплен билет третьего класса, Брюс умудрился проводить почти все время на палубе первого класса, давая там уроки танцев. В очках и аккуратном костюме он выглядел скорее как молодой Кларк Кент, а не гонконгский сорвиголова. Возвращаясь в каюту, он погружался в раздумья о том, что ему предстоит, когда растают 115 долларов.


Ли Джунь Фэнь исполнил надежды своей матери и возвратился к месту своего рождения, в Сан-Франциско. Там он остановился у приятелей своего отца и начал зарабатывать небольшие деньги единственным возможным для него способом - давая уроки танцев. В перерыве между уроками Брюс Ли как-то продемонстрировал свое мастерство в кунг-фу на глазах у Боба Ли, младшего брата местного инструктора по кунг-фу, Джеймса Ли. Боб Ли рассказал старшему брату о своих впечатлениях, но тот выслушал все это без особого внимания.

В течение первого месяца пребывания Брюса Ли в Сан-Франциско несколько местных каратэисгов пытались убедить его начать давать уроки кунг-фу, но тот устоял перед соблазном, заявив, что вначале он должен завершить образование Брюс действительно намеревался стать доктором и стал усиленно заниматься математикой и совершенствованием своего английского.

Вскоре в Сан-Франциско прибыл брат Брюса Ли, Питер. Он остановился здесь проездом по дороге в штат Висконсин, где должен был завершить свое университетское образование» чтобы затем вернуться в Гонконг работать в Королевской Обсерватории. Питер помнит, как Брюс Ли кричал во сне, молотя руками к ногами по кровати и сбрасывая на пол одеяло.

Чувство незащищенности, переживаемое Брюсом Ли в этот период, привело его в состояние постоянного внутреннего конфликта и агрессии. Малейший намек на оскорбление мог вызвать самую бурную реакцию Брюса Ли. Он недолго задержался в Сан-Франциско, так как Грэйс Ли попросила своих друзей Чжоу, живших в Сиэтле, приютить у себя ее сына.

Подобно отцу Брюса, Чжоу Пин был в свое время артистом гонконгской Кантонской Оперы, но из-за болезни осел в Нью-Йорке, воспользовавшись американской военной декларацией 1941 года. Здесь он и встретился со своей будущей женой Руби, которая смогла позаботиться о его здоровье, и скоро молодожены отправились в Сиэтл, где открыли свой собственный ресторан.

Руби Чжоу была сильной, независимой женщиной. Она не только презрела традиции, разведясь со своим первым мужем, чтобы выйти замуж за Пина, но и пренебрегла советами всех , своих друзей и родственников и открыла первый китайский Г* ресторан в Сиэтле за пределами китайского квартала. Там она смогла утвердить себя как одну из влиятельнейших членов местной общины. Здесь она часто выступала в роли посредника между китайцами и полицией или иммиграционными чиновниками, улаживая щекотливые проблемы. Она занималась тем, что брала к себе вновь прибывших сородичей и обеспечивала их жильем и хлебом, пока те не обретали уверенности на новой земле, требуя от них взамен только помощи по хозяйству. С точки зрения Руби, Брюс ничем не отличался от всех остальных, переступавших порог ее дома.

Жизнь в Сиэтле была для Брюса словно пробуждением от сна. Ему никогда прежде не приходилось видеть свое имя красующимся в рабочем графике. Он считал, что будет желанным гостем в доме и вся его работа должна состоять только в посещении школы! Ему выделили крошечную спальню, «не больше шифоньера» и определили на работу официантом. На этой работе он чувствовал себя несчастным. Трудно было найти что-либо менее подходящее для него. Брюс Ли не привык выполнять приказы, и клиенты ежедневно жаловались на его поведение. Его отношение к другим официантам и персоналу кухни было не лучше, и скоро между ним и Руби возникла неприкрытая вражда. Руби привыкла к почтительному отношению, а не к тому, чтобы на нее кричал один из официантов, обвиняя ее в том, что она эксплуатирует его. По правде говоря, и Руби, и Брюс не привыкли уступать никому дороги. О компромиссе между ними не могло быть и речи. Руби никогда не вспоминала о Брюсе с теплотой. Когда я спросил ее о нем, она ничего не захотела говорить:

Если я не могу сказать ничего хорошего о человеке, то лучше я вообще не стану говорить о нем... Я заботилась о нем в течение четырех лет. Я вырастила пятерых детей и относилась к нему почти как к сыну. Но он вовсе не был тем человеком, каким я бы хотела видеть своего сына. Он был диким, недисциплинированным и никого не уважал. Большинство людей, владеющих искусством единоборства, по существу, неагрессивны. Их мастерство служит для того, чтобы суметь постоять за себя, но он применял свои знания в агрессивных целях! Стал ли он лучше, повзрослев? Я сомневаюсь в этом.

Грэйс Ли посылала Брюсу деньги, чтобы поддержать его, да и сам он научился подрабатывать, вкладывая рекламные листовки в газеты и занимаясь прочими мелочами. Молодой человек работал в ресторане по вечерам, а днем наверстывал знания, которыми пренебрегал, живя в Гонконге. Брюс стал посещать Высшую техническую школу Эдисона.

В письме от 16 мая 1960 года Брюс писал Хокинзу Чуну о том, что до сих пор практикуется в кунг-фу и держит дома деревянную куклу, присланную ему из Гонконга для отработки приемов вин-чунь. Затем он продолжал:

В настоящее время я посещаю Высшую техническую школу Эдисона и собираюсь сдать выпускные экзамены летом. Я планирую поступить в университет в следующем году, то есть в 1961. Что ж! Я до сих пор не имею понятия, на чем я буду специализироваться. Когда надумаю, то сообщу тебе об этом. Сейчас я понял, что вся эта дребедень, вроде ча-ча-ча, годится только для того, чтобы убить время, и уже не радует меня. Учеба прежде всего. Да, это верно, твое будущее зависит от того, насколько усердно ты занимался. Сейчас я завишу только от самого себя, с того самого дня, как ступил на землю этой страны. Я не трачу денег моего отца. Теперь я подрабатываю официантом после занятий в школе. Скажу тебе, это непросто, старик! У меня полная запарка!

Когда в Сиэтле проводились «Дни культуры Азии», в школе Эдисона Брюса Ли попросили продемонстрировать свое искусство в кунг-фу. Джеймс де Миль увидел объявление об этом событии. Бывший боксер-тяжеловес, победитель в чемпионате Американских ВВС, а сейчас предводитель банды с Капитолийского Холма и знаменитый уличный драчун, Джеймс де Миль был очень заинтригован предстоящим мероприятием.

В своем наутюженном костюмчике и очках с толстыми стеклами Брюс мало напоминал опытного бойца, и его не восприняли всерьез, когда он объявил собравшимся, что через минуту те увидят такое, что китайцы всегда держали в секрете. Комический эффект был усилен тем, что Брюс Ли произносил слова с акцентом и «р» звучало как «w». Когда он стал демонстрировать «животные» виды кунг-фу, для непосвященных это совсем не выглядело как борьба, и толпа стала шуметь. Вдруг Брюс замер на месте и его взгляд остановился на Джеймсе де Миле. «Похоже, ты умеешь драться, - сказал он, - как насчет того, чтобы выйти сюда?»

Де Миль выглядел здоровяком без грамма лишнего жира. Он не видел причин для беспокойства, когда молодой человек, весивший 140 фунтов и ростом не выше пяти футов семи дюймов, подошел к нему и стал объяснять, что сейчас собирается показать на нем несколько приемов, придуманных крошечной буддистской монашенкой. Брюс повернулся к де Милю и предложил атаковать его. Де Миль выбросил вперед правый кулак, надеясь, что голова выскочки со свистом пролетит над собравшейся толпой.

Брюс легко блокировал удар и сделал ответный выпад, сдержав руку на волосок он носа верзилы. С этого момента, как бы де Миль ни пытался попасть в Брюса, тот легко отбивал любую атаку. Контактный рефлекс, отточенный за годы упражнений с приклееными руками, сослужил свою службу. Де Миль привык к уличным боям, в которых он начинал с того, что ломал кому-то ногу. Он не привык проигрывать драки, не говоря уже о том, что не помнил уже, когда он выглядел беспомощным. Показательный бой оказался беспощадным и закончился тем, что Брюс постучал костяшками пальцев по лбу де Миля и спросил, все ли дома.

Позже Джеймс де Миль, сумев преодолеть уязвленную гордость, повел себя как боец, а не забияка и попросил Брюса обучить его некоторым приемам.

Среди публики присутствовал также и афроамериканский дзюдоист Джесси Гловер, который был восхищен, узнав, что он и Брюс учатся в одной школе. Гловер стал одним из первых серьезных учеников Брюса.

Дуг Палмер сейчас работает поверенным в Сиэтле. В своем «дневнике» он вспоминает о встрече с Брюсом, происшедшей в тот период:

Я видел, как он демонстрирует свое искусство в гунфу на уличной ярмарке. Я был заворожен его быстротой и явной силой, его гибкими и отточенными телодвижениями, с помощью которых он имитировал жуков-богомолов и демонстрировал иные формы. Брат одного из моих друзей брал уроки у Брюса, и я как-то сказал, что и сам хотел бы заниматься с ним. Примерно неделей позже, находясь среди толпы, снующей у буддистского храма, я почувствовал легкое похлопывание по плечу. Когда я обернулся, то увидел красивого китайца, немного старше меня, с загадочным выражением лица. «Я слышал, что ты хотел встретиться со мной», -сказал он.

Я представился и сказал, что хотел бы практиковать гунфу. На что тот только пожал плечами и сказал, где они занимаются. «Приходи туда и просто понаблюдай. Если интерес не пропадет, то посмотрим».
Пока я не закончил колледж, я посещал занятия по два раза в неделю. Мы занимались на заднем дворе, а зимой в гараже. Группа была маленькой и состояла в основном из мужчин постарше Брюса. Большинство из них раньше обучались дзюдо, я же многие годы боксировал. Все мы были покорены этой формой борьбы, непревзойденной по эффективности и прелести... Никто раньше не слыхал о гунфу. Шутники переспрашивали: «Как, как, тьфу или пфу?» А один из школьных учителей, здоровенный экс- футболист, спросил меня как-то, может ли это сравниться с «доброй старой миннесотской зуботычиной».

Врожденные таланты Брюса и ею неординарность привлекли к себе многих студентов. Импровизированные тренировки происходили на стоянке машин возле ресторанчика Руби Чжоу после того, как Брюс заканчивал работу. Во время этих занятий он обучался так же активно, как и учил, отрабатывая и проверяя приемы на своих учениках.

Джим де Миль привык заглядывать с приятелями в местный супермаркет, принадлежащий Такауки Кимуре, известному среди друзей как просто «Таки». Он был американцем японского происхождения, интернированным во время Второй мировой войны. Находясь в лагере, Таки брал уроки дзюдо у товарища по заключению. Джим де Миль рассказал Таки о невероятном искусстве молодого мастера, с которым он недавно познакомился.

Сейчас Таки Кимуре около восьмидесяти лет. Это приятный человек с мягким голосом, до сих пор управляющий своим делом в Сиэтле. Он так вспоминает о своей встрече с Брюсом Ли:

Они сказали, что мне обязательно нужно пойти посмотреть на него. Но я то видел настоящих мастеров в Японии, которые были гораздо старше и опытнее, и потому не мог представить, чем меня сможет удивить мальчишка. И все же я отправился на тренировку, проводимую на игровой площадке возле университета. Как только я увидел, что тот может проделывать, то тут же спросил, могу ли я посещать занятия. Хотя меня больше всего поразили не столько скорость и физическая сила Брюса, сколько его мышление. В состав маленькой группы, которую он вел, входили Джесси Гловер, Джим де Миль, Эд Харт, Пат Хуке, Дуг Палмер, Обычно мы отправлялись в парк или в другое место, где могли найти открытое пространство. Я работал с Брюсом довольно много. Он все время подбивал меня войти в их компанию, но я и так посвящал тренировкам слишком много времени, к тому же я был в два раза старше его.

Триддативосьмилетний Таки Кимура был почти в два раза старше большинства членов группы. У него были грустные глаза человека, чья гордость знала немало ударов судьбы. Брюсу же было только восемнадцать, и он не знал покоя. Все же оба они испытывали теплые чувства друг к другу. Весь следующий год они тренировались в парках по несколько часов каждое воскресенье, а затем беседовали за чашкой чая в китайском ресторане. Завязалась крепкая дружба.

Таки Кимура говорил:

Помню, что Джесси Гловер был черным, Джеймс де Миль имел смешанную кровь, было несколько белых парней, но большинство из нас принадлежали к национальным меньшинствам. Я роев одной из немногих цветных семей нашего района, и мне пришлось столкнуться с массой предрассудков... Я не мог зайти в ресторан, не мог сесть в автобус. Я полгода обивал пороги в поисках работы. Это разрушило мое представление о себе как о личности. К счастью, я не спился от этих огорчений. Наконец я задал себе вопрос: «Кто я такой, мужчина или нет?» - и смог взять себя в руки. Позже я женился на белой женщине, которая любила меня и которую не смущал цвет моей кожи.
Брюс говорил мне: «Ты ничем не хуже их». А затем прибавлял: «Боже, Таки, ты одеваешься как старик! Ты выглядишь на все шестьдесят! Поди-ка купи себе приличные вещи». Он перестроил меня не только физически, он перестроил меня в эмоциональном и интеллектуальном аспекте, и я снова почувствовал себя тем человеком, каким был когда-то.

Тренировки иногда проводились на заднем дворе супермаркета Таки. Случалось так, что Брюс вдруг переставал смеяться над шутками товарищей и, принимая серьезный вид, начинал читать лекцию. Подобные лекции означали только одно - Брюс заметил девушку. В такие минуты Джим де Миль старался незаметно скрыться. На свою беду Джим выглядел наиболее устрашающим и кровожадным среди всех членов группы. И когда Брюсу нужно было потрясти девушку, он обычно заканчивал лекцию словами: «А сейчас я покажу вам, что такое моя система. Эй, Джим...»

Вскоре у Брюса завязались близкие отношения с Эйми Сэнбо, американкой японского происхождения, которая, подобно Таки, была интернирована во время войны. Брюс предложил ей руку, но был отвергнут. Эйми смогла оценить таланты Брюса и его положительные качества, но она также видела и его незрелость. В компании Брюс мог начать отжиматься на одном пальце, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание. Когда Эйми обвинила его в любви к показухе, тот парировал, что это не так, что он, мол, хотел только узнать реакцию людей. Она говорила Брюсу, что хотя тот часто цитирует мудрые мысли, но никогда не применяет их в своей жизни. Эйми часто проявляла сострадание к тем, кому не так повезло в жизни. Брюс же утверждал, что тот, кто хочет выделиться из толпы, должен стремиться к своей цели. Обычно их разговоры были заполнены любимыми темами Брюса кунг-фу и его личными планами на будущее. У Эйми тоже были амбиции - она хотела стать писательницей и танцовщицей, но Брюса не интересовали эти перспективы, он считал, что Эйми лучше всего реализует себя, помогая ему. Брюс Ли с трудом понимал, что отнюдь не каждый обладает его амбициями и его способностями. Он был нетерпелив с учениками. Он показывал прием раз или два, и если вы не запоминали, то он никогда не повторял демонстрацию. Он считал, что если он может делать это, то все остальные смогут тоже. Таки Кимура был одним из тех, кто не мог поспеть за Брюсом. Он объявил Брюсу, что бросает занятия, так как они легки для учителя, но трудны для ученика. Брюс ответил, что Таки «наделен талантом, но не может поверить в это». Таки продолжает свой рассказ:

Мне приходилось работать в два раза тяжелее, чем всем остальным, так как я был старше их. Однажды я украдкой поглядывал на Брюса, чтобы увидеть, произвел ли я на него впечатление. Конечно же, он прекрасно знал, что я делаю, и я услышал, как он сказал одному из парней: «У него ничего не получится». Мне было невыносимо больно. Я знал, что обычно легко сдаюсь, но сейчас я старался изо всех сил, и, хотя я был неуклюжим, мне казалось, что Брюс должен видеть мое искреннее стремление работать получше. Затем он стал работать со мной как бы вроде отдельно... Отводил меня в сторону, демонстрировал мне дополнительные вещи. Затем он стал готовить меня на роль своего помощника.

Однако Брюс умел воспользоваться слабохарактерностью Таки и эксплуатировал его как бесплатного шофера. «Я был счастлив возить его на свидания, - вспоминает Таки, - так как Брюс тоже много делал для меня. Но мои близкие не были так счастливы, когда мне приходилось вставать в два часа ночи, чтобы ехать за ним».
Чтобы подзаработать и привлечь новых учеников, Брюс Ли начал регулярно выступать на местных спортивных площадках. Эти демонстрации боевого искусства транслировались по девятому образовательному каналу местного телевидения в Сиэтле. Но как бы Брюс ни старался отрепетировать эти демонстрации со своими учениками, без сбоев не обходилось. Брюс закипал от злости, когда оказывалось, что программа, в которой он принимал участие, проходила непрофессионально. На одной из демонстраций Джесси Гловер вдруг забыл, что должен был делать. Оказавшись лицом к лицу с Брюсом под слепящими лампами и перед объективами камер, он растерялся и ударил Брюса прямо в лицо. Через мгновение представление перестало быть просто представлением - Джесси Гловер лежал пластом на полу, а в глазах у Брюса появился невыносимый блеск стали.

«Я был с Брюсом, когда он превращался в демона, - рассказывал Таки, - и сбивал с ног здоровенных парней. Но его сила заключалась не только в мускулах. Он часто рассказывал историю о старой леди, чей дом загорелся. Самой дорогой для нее вещью было пианино, стоящее на одном из верхних этажей. Ни на минуту не останавливаясь и не задумываясь, она вынесла пианино из дома. Позже, когда пожар погасили, потребовались усилия четверых мужчин, чтобы внести его обратно. Брюс умел задействовать именно такой вид энергии по своей воле. Его шла сила от огромной внутренней энергии, которой он умел управлять».

Как и в детстве, Брюс и в те дни любил розыгрыши. «Один из ребят нашего класса был оптиком, - вспоминает Дуг Палмер. - И Брюс заказал у него целую коробку контактных линз. Одна пара линз была с кровавыми прожилками. Брюс любил надевать эти линзы и разгуливать в людных местах. Иногда он заходил в ресторан в сопровождении поводыря, шарил по столу в поисках меню, затем водил пальцами по строчкам и делал заказы по-китайски, а один из нас переводил».

«Он был необычайным юношей, - говорит Таки, - он мог беспрерывно играть всеми гранями своей личности. Минуту назад он рассказывал скабрезный анекдот, а сейчас с упоением говорил о дзэн и даосизме. Он был очень гибок и мог меняться в зависимости от того, с кем говорил».

Брюс был способен на глубокую искреннюю проникновенность в одно мгновениеи на бурю шумного веселья в другое. Но он также мог внезапно взорваться гневом.

Таки Кимура вспоминает:

Был такой парень - Эдди Пирс. Он обычно шатался возле моего магазина. Я подружился с ним, и он стал мне почти как младший брат. Эдди страдал от сильного заикания. Брюс тоже иногда заикался, хотя я думаю, что причиной тому были трудности с чужим языком, а не врожденный недостаток. Когда я представлял Эдди Брюсу, Эдди, естественно, начал говорить заикаясь. Я увидел, как Брюс напрягся и как сжались его кулаки. Он решил, что его передразнивают. Эдди скоро понял, в чем дело, и попытался отвратить надвигающуюся бурю. «Я....Я д-д-действителъно з-з-заикаюсь», -начал оправдываться он, чем только усугубил положение. Пришлось вмешаться мне,

Брюс был очень заводным парнем и мог бы не раз попасть в беду, не будь меня рядом. Одним воскресным днем мы с Брюсом ехали по Сиэтлу, и за нами увязался полицейский на мотоцикле. Мы останавливались на каждом перекрестке, дожидаясь зеленого света, и так проехали четыре квартала, пока коп не остановил нас. «Вы, ребята, хорошо устроились - едете со скоростью 29 миль в час при ограничении до 30 миль в час». Коп пытался спровоцировать нас. Это была неприкрытая дискриминация. Я ощутил, как напрягся Брюс. Я точно знаю, что, не стой я рядом, добром бы дело не закончилось.
Джеймс де Миль вспоминает, как однажды, прогуливаясь по китайскому кварталу, они увидели, что какой-то человек на автомобиле преследовал молодую китаянку, Брюс подошел к водительской дверце и велел парню за рулем прекратить это сейчас же. Парень высунул голову через окно, чтобы послать Брюса куда подальше. Мгновенно Брюсов кулак врезал ему в нос, и машина тут же умчалась.

Таки видел «гибкость» в характере Брюса. Но в глубине души этого человека бежал темный поток, готовый ворваться в его жизнь.

Совершенствуясь в искусстве единоборств, Брюсу Ли пришлось преодолевать обычные при таком образе жизни внутренние трудности и претерпевать изменения. Сестра Брюса Ли, Агнес, вспоминает, как он ходил во сне с самого детства. Его брат Питер рассказывал, как Брюс сражался во сне. Таки Кимура упоминал о той огромной энергии, которую Брюс Ли умел задействовать. Сейчас же все это достигло кульминационной точки.

В комнате, выделенной ему Руби Чжоу, Брюс Ли сражался со своей «черной тенью», не отпускавшей его несколько минут. Тщетные попытки освободиться от нее сделали его мокрым от пота. Не требуется большого воображения от журналиста или автора бесчисленных сценариев, чтобы превратить это событие в страшную историю о «демоне» или «проклятии» Брюса Ли. Так что нет ничего удивительного в том, что этот эпизод стал самым заезженным и искаженным в его биографии.

Это событие следует попытаться увидеть в правильной перспективе. Нет никакого сомнения в том, что Брюс Ли начал генерировать мощную энергию, далеко превосходящую границы обыденного (или ему удалось получить доступ к энергии). Но энергия по своей природе не является ни плохой, ни хорошей, она может быть и той и другой. Это Инь и Ян, свет и мрак. В энергии содержатся все возможности.

Этой ночью Брюс не сражался с привидением, нет, он предстал лицом к лицу с теми аспектами своей личности, которые раньше не хотел признавать: со злостью, самонадеянностью и беззащитностью. Брюс просто встретил «себя». Он прошел через суровое столкновение со своим бессознательным Я, благодаря которому все темные стороны его натуры стали лучше видны ему самому. Безусловно, он мог это переживать как борьбу с темной силой. В Таро карта «Дьявол» отображает архетипический опыт и указывает на мощные энергии психики, вышедшие из-под контроля. Здесь Дьявол представляет собой не силы зла, а импульсивность инстинктов и энергию беспорядка. Дьявол учит «Шута» (наивного искателя духовности), как узнать и признать все аспекты его натуры, как светлые, так и темные.
Психолог Юнг называет эту архетипическую силу не «Дьяволом», а «Тенью». Тень - это заблокированная энергия, включающая в себя подавленные или негативные чувства, освобождение от которых открывает дорогу интеграции и направляет энергию в положительном направлении.

И действительно, после этого случая Брюс Ли стал на путь самосовершенствования. Он закончил школу Эдисона с хорошими оценками в дипломе и обеспечил себе место в Университете Вашингтона в Сиэтле, который стал посещать с марта 1961 года. Он сразу же записался на те курсы, которые были интересны ему, - английский язык, гимнастику и борьбу. Проявив интуицию, предвидя свой будущий путь, он также стал посещать классы театрального мастерства и риторики. За годы, проведенные в университете, он также посещал занятия по рисованию, композиции, бальным танцам, китайской философии, китайскому языку, Дальнему Востоку и современной истории, общей психологии, психологии приспособления, личной гигиене и искусству быть лидером. Брюс также стал зачитываться «селф-хелповскими» книгами о наращивании потенциала, положительном мышлении и о том, «как стать счастливчиком».

Этот могучий взлет честолюбивых замыслов Брюса поддерживался его уверенностью в собственных силах. В то же время он боролся с не менее сильным чувством ностальгии, описывая жизнь Гонконга в своих эссе.

У Брюса стало появляться все больше и больше учеников, но Джеймс де Миль не верил в то, что Брюс собирался полностью посвятить себя преподаванию:

Все это, скорее, выглядело так, словно он говорил: «Вот что я могу вам предложить - берите. А пока я собираюсь тренироваться и совершенствоваться сам». К счастью, я смог воспринять его философию и техническое мастерство, так как был очень заинтересован. Я также сумел больше фокусироваться на себе, осознавать свое тело и контролировать движения. Это помогло моей эволюции как личности, и я смог обрести уверенность в себе. Тем временем Брюс менялся, развивая плавность движений и наращивая энергию. В Сиэтле он прошел свой экспериментальный период в поисках всевозможных стоек и техник, стараясь превзойти все ограничения.

В Гонконге Брюсу приходилось драться с парнями своей весовой категории. Здесь же он столкнулся с противниками, которые весили на семьдесят фунтов больше и были на шесть дюймов выше его. Брюс называл их «наезжающими грузовиками». Он знал, что если парню вроде де Миля удастся достать его и если это произойдет на публике, то ни ему, ни его репутации не поздоровится. Это было не просто дело чести. Это был вопрос выживания. Совершенствуя свою технику, ученики бросали вызов Брюсу, и он должен был беспрестанно оттачивать свое мастерство. Но он всегда оставался первым благодаря пониманию глубинных принципов искусства боя. Джесси.

Гловер объяснял это так:

Брюс стал таким благодаря нескольким факторам. Во-первых, благодаря своей способности к упрощению: он умел низводить все сложное до основы. Во-вторых, благодаря своей врожденной скорости и способности воспроизводить любое движение, которое он когда-либо видел, даже если он видел его один раз. В-третьих, большую роль играла мотивация, возносящая его на высшие уровни: страх проиграть и желание всегда оставаться лучшим. Он боялся, что кто-то, обладающий такими же способностями, но крупнее и сильнее его, однажды сможет оказаться сверху. Но если он будет всегда лучшим, такое не сможет произойти.

Брюс Ли находил традиционный подход к обучению Ип Мэна мучительно медленным. Он выработал для себя простой девиз: «Пользуйся только тем, что работает, и бери это, где только сможешь найти».

Джесси Гловер продолжает:

В течение первых двух лет нашего знакомства Брюс Ли не был цельной личностью. Он мог с жаром рассказывать о различных приемах кунг-фу во время одного разговора и высмеивать их во время другого. В этот период, приходящийся на начало 60-х, Брюс объездил всю Калифорнию и Западное Побережье, вплоть до Канады, чтобы пообщаться с различными мастерами кунг-фу.

Когда ему разрешали посмотреть на различные приемы, Брюс тут же сознавал, как можно улучшить их, а это редко кому нравилось. Ряд подобных встреч заставил усомниться Брюса, действительно ли демонстрируемая ему техника была столь уж эффективной.

«И не забывайте, - продолжал Гловер, - что в этот период Брюс тренировался более сорока часов в неделю. Он приближался к возрасту полного расцвета сил, и во всех его действиях отражались его громадные успехи. Чем совершеннее становился он сам, тем меньшее почтение он питал к традиции. И он никогда не скрывал этого, когда предоставлялась возможность публично высказаться. Да, он мог подтвердить свои слова действиями».

В школе Эдисона учился японец по имени Юичи, обладатель черного пояса каратэ. Он желал доказать Брюсу, что каратэ - превосходная система, и начинал быть довольно надоедливым. Во время одной из демонстраций каратэист вступил в спор с Брюсом перед аудиторией. Брюс сказал парню, что он никого не хотел оскорбить лично, что он вовсе не желает унизить тот или иной стиль и что единственная его цель - это прояснить свой подход к определенным вопросам.

«Брюс пытался уйти от конфликта, но в конце концов это произошло, - говорит Таки Кимура. - Когда парень еще раз повторил свою выходку, Брюс сказал, что им придется-таки выяснить отношения».
Выбрав подходящее место для поединка, оба бойца отправились на гандбольную площадку местной Ассоциации Христианской Молодежи в сопровождении небольшой группы ребят, предвкушающих зрелище. Тут же были учреждены правила поединка: три раунда по две минуты. Джесси Гловер в качестве рефери.

Брюс принял стойку вин-чунь. Юичи занял наступательную стойку каратэ, затем перешел в «кошачью» стойку и нанес удар ногой в область жиьота Брюса. Брюс парировал удар и тут же ответил стремительной серией прямых коротких ударов, прежде чем Юичи ушел прийти в себя. Японцу так и не удалось контратаковать Брюса, и он очутился на земле. Когда соперник упал на колени, Брюс нанес ему удар ногой в лицо, и Джесси Гловер ринулся вперед, чтобы остановить бой. «Бой продолжался не более десяти секунд», - уверяет Таки Кимура.

Каратэист вновь появился только через неделю, заявив товарищам, что попал в небольшую аварию. «Брюс был весьма великодушен, - продолжает Таки, - он не стал смущать парня рассказом о подробностях «аварии» и просто замял дело. Позднее парень стал его учеником. Брюс показал настоящий класс - не стал держать на него обиды, допустил парня к себе, а сам продолжал свой путь».

«Что Брюс действительно охотно делал, как только предоставлялся случай, - говорит Джесси Гловер, -так это заступался за любого. Для остальных проблемой в общении с ним было то, что способности Брюса основывались на таком обилии факторов, которым никто больше не обладал. Мало кто мог похвастаться такой физической формой, которая позволяла бы воплотить идеи Брюса. То, что видела публика на выступлениях Брюса, было всего лишь вершиной айсберга. Главным требованием к тому, кто хотел освоить это искусство, была способность интенсивно практиковаться определенное время. Вы не можете выучить все за сутки и не можете обучаться, не прилагая усилий. Для успешного использования его идей нужно суметь воспитать в себе качества Брюса».

У Джеймса Ли (учителя кунг-фу из Окленда, чей брат Боб брал когда-то у Брюса уроки танцев) был друг по имени Аллен Джо, отправившийся в Сиэтл на Всемирную Ярмарку 1962 года. «Раз уж ты туда едешь, - сказал Джеймс, - почему бы тебе не навестить этого парня и проверить, действительно ли он хорош?»

Аллен Джо нашел Брюса Ли в ресторане Руби Чжоу. Он дождался вечера, сел за столик и заказал выпивку. Он сидел, потягивая виски, когда в зал вошел Брюс, «действительно одетый с иголочки». Аллен упомянул имя Джеймса Ли, они разговорились о кунг-фу и наконец удалились на задний дворик, где Аллен продемонстрировал некоторые классические движения.

Без тени улыбки Брюс сказал, что они совсем не хороши, и предложил испытать их на нем. Каждый выпад Аллена заканчивался тем, что он «летал, как фанера». Затем Брюс продемонстрировал свою практическую форму на деревянной кукле, которую он окрестил «Бодхидхарма».

«Я был действительно поражен, - говорил Аллен. - Его движения были настолько плавными и отточенными, что все, чему я учился, показалось мне в сравнении грубым и неуклюжим».

По возращении домой Аллен получил от Брюса письмо, а через две недели Джеймс Ли написал Брюсу. Брюс отправился в Окленд, чтобы навестить Джеймса. Джеймс Ли согласился с другом. «Да, парень действительно хорош. Он невероятен!»

Не менее сильное впечатление Брюс Ли произвел и на студентов Гарфилдской высшей школы, где он как-то выступил с лекциями. Двадцатидвухлетний Брюс вошел в здание школы с важным видом, ведя под руку Эйми Сэнбо, чтобы просветить студентов насчет китайской философии. Тогда он не заметил Линду Эмери, крепкую семнадцатилетнюю девушку, но та заинтересовалась молодым человеком и спросила о нем у своей соседки. Ее подруга, американка китайского происхождения по имени Сью Энн Кэй, ответила, что Брюс - это ее учитель кунг-фу.

За три года знакомства с Эйми Брюс несколько раз предлагал ей выйти за него замуж, но каждый раз наталкивался на отказ. Брюс запланировал поездку в Гонконг на лето 1963 года, надеясь объявить родителям о своей женитьбе на Эйми. Он сделал девушке последнее предложение и надеялся убедить ее, предложив обручальное кольцо, перешедшее ему по наследству от прабабки. Брюс знал, что Эйми предложили работ) в Нью-Йорке, и потому решил поторопить ход событий. Эйми ответила окончательным отказом и навсегда исчезла из его жизни. Некоторое время Брюс пытался найти ее, но попытки не увенчались успехом.

В то же время Брюс получил официальное письмо с предписаниями не покидать страну, так как американское гражданство делало его кандидатом для прохождения военной службы. Брюс попросил свою преподавательницу английского языка,

Маргарет Уолтэрс, написать в комиссию поручительское письмо. Хотя его жизнь в Штатах была недавно омрачена неприятностями, у Брюса не было намерений покидать эту страну.

Летом 1963 года в квартире Ли на Натан-роуд обитали мать и отец Брюса, его сестра Агнес, брат Роберт, кузен, тетка, служанка, а также цыпленок в клетке на веранде. Дуг Палмер, изучавший классический китайский язык в колледже, с радостью принял предложение своего друга Брюса отправиться к нему на родину.

Однажды, когда семейство уселось за стол, Дугу был преподан урок о некоторых тонкостях кантонского диалекта. По этому поводу он сделал следующую запись:

Кантонский диалект китайского языка, распространенный преимущественно в Гонконге, является тональным языком. Совершенно схожие во всем звуки могут приобретать прямо противоположное значение в зависимости от тона, которым они произнесены. Сейчас я могу довольно сносно говорить на классическом китайском, в котором есть четыре основных тона. Но в кантонском имеется семь различных тонов, и я часто не могу уловить различий.

Однажды вечером семья уселась вокруг обеденного стола, чтобы сыграть в простую игру, заключающуюся в том, что на стол бросают кубик с изображением различных животных на его гранях. Тот, кто первым выкрикнет имя животного, изображенного на верхней грани кубика, после того, как тот остановится, набирает очко. Одним из животных была креветка, название которой по-китайски звучит как «хааи» на низких тонах. В разгаре игры я громко выкрикивал; «хам», все более высоким тоном, когда выпадала креветка. Дамам, собравшимся за столом, это казалось необыкновенно смешным, и они каждый раз хихикали. Наконец Брюс отвел меня в сторону и объяснил разницу в тональности между китайскими названиями креветки и женских половых органов,

Брюс Ли и Дуг Палмер не скучали этим летом в Гонконге. Они ходили купаться на песчаные пляжи, посещали кинотеатры (если не забывали купить билеты загодя), заходили на аттракционы, ели в ресторанах или просто впитывали в себя атмосферу и энергию шумных улиц. Брюс сделал Дуга сообщником в розыгрышах. Любимой жертвой шутников стала гонконгская полиция, отличавшаяся взяточничеством, которая, наряду с британской солдатней, входила в те две категории людей, ненавидимых Брюсом больше всего. Брюс сразу замечал полицейского-китайца с красной нашивкой на рукаве, что означало, что тот говорит на каком-то подобии английского:

Увидев копа с красной нашивкой, я должен был подойти к нему и спросить по-английски, не подскажет ли он мне, как пройти в Кантон-Театр. Поскольку такого театра не существовало, но была Кантон-роуд, каждый коп обязательно переспрашивал меня на страшном английском: «Кантон-роуд?» «Нет, я рассчитывал встретиться с другом в театре», - отвечал я и тут же начинал нести скороговоркой ахинею на английском. Коп, совершенно сбитый с толку, время от времени произносил только одну фразу: «Кантон-роуд?» Тут я делал паузу и на кантонском языке внятно произносил: «О чем ты тут лепечешь?» В этот момент к нам приближался Брюс и спрашивал, из-за чего возникла проблема. Я отвечал ему, что желаю найти «Кантон-Театр», на что тот отвечал, что и сам туда направляется. На этом мы оставляли остолбеневшего от изумления копа.

Однажды вечером Брюс возвращался домой на пароме. Два уличных хулигана начали провоцировать его на драку, но Брюсу удалось сдержаться и не реагировать на их слова. После того как паром причалил, те увязались за ним и долго шля по пятам, выкрикивая оскорбления. Наконец Брюс не выдержал и, крутнувшись, нанес низкий удар ногой по голени ближайшего из парней. Второй задира тут же пустился наутек. Не поворачиваясь, Брюс продолжил свой путь домой. Когда родные услышали рассказ об этом инциденте, кузен Брюса, Фрэнк, долго не мог поверить в это. «Несколько лет назад он обязательно отмолотил бы обоих».

Брюс также любил развлечься, затеяв притворную драку с Дугом на глазах у зевак.Мы разыгрывали обычный сценарий: два размашистых боковых удара наносил я. Брюс блокировал их своими предплечьями. Затем он наносил жесткий апперкот мне в живот, что давало возможность проверить, насколько хорошо я его натренировал. Мы старались выбрать удачное время: выходили из лифта, громко споря, а затем начинали свое представление на глазах у публики, стоящей в очереди к лифту.

Не знаю, каким чувством юмора обладал Брюс - «китайским» или своим, неповторимым. Он часто вел себя как недотепа, позволяя уличной шпане задевать его. Когда возникала драка, Брюс неуклюже блокировал свинг противника, а затем лупил его в пах или обездвиживал, казалась бы, случайным ударом. Когда задира катался по земле, корчась от боли, Брюс, прикрывая рот ладонью, заливался нервным, визгливым смешком. Когда мы удалялись, Брюс объяснял свое поведение: «Человек может смириться, получив трепку от кого-нибудь побольше и посильнее, но если его отлупил какой-то мозгляк, он не найдет себе места от стыда до конца своей жизни».

В Гонконге Брюс продолжал серьезно заниматься кунг-фу. Он отыскал Ип Мэна и посещал его. Дуга Палмера он брал только в качестве зрителя, предупредив его, чтобы тот не проговорился о своих познаниях в кунг-фу.

Хотя он нарушил традиции, находясь в США, когда обучал каждого желающего кунг-фу, невзирая на цвет кожи (к изумлению многих жителей китайского района Сиэтла), Брюс не мог «переступить черту дозволенного» в Гонконге.

Ип Мэн всегда приветливо улыбался, в его глазах мерцал смех. Он был в годах и отличался хрупким сложением, но все еще был в хорошей форме. Они с Брюсом практиковали упражнение с приклеивающимися руками в его квартире, расположенной на самом верху многоэтажного дома. Ни один ученик не присутствовал при этом. И два бойца долго тренировались, раздевшись до пояса.

«Мы были неразлучны все то лето, - вспоминает Палмер, - за исключением тех случаев, когда бегали на свидания». Детская любовь Брюса, Пак Янь, прослышав о том, что Брюс приехал в Гонконг, позвонила ему. В течение последних пяти лет, когда Брюс находился за океаном, она снималась в фильмах беспрерывно. Сейчас она рассказала ему, что готовится к съемкам в новой картине, где ей предстоит играть «плохую девочку». Она спросила Брюса, не мог ли он помочь ей подготовиться к этой роли. Б течение последних недель Брюс не жалел сил, помогая своей подруге войти в роль.

Знал ли отец Брюса о его отношениях с Пак Янь или нет, но за неделю до намеченного срока возращения сына в Сиэтл решил, что в возрасте двадцати двух лет Брюсу необходимо подвергнуться обрезанию. Ко всеобщему удивлению Брюс согласился. Скоро он возвратился в квартиру, осторожно передвигая ногами. Он изменил стиль одежды и теперь вместо узких брюк надел традиционные китайские широкие штаны, одолженные ему отцом. Каждое утро пурпурный орган подвергался тщательному осмотру, пока не принял почти нормальный вид. «Помню, как он приплясывал, - вспоминал со смешком Палмер. - Знал бы он, какие его ожидают страдания, то, наверное, хорошенько бы подумал, прежде чем согласиться на операцию».

Когда пришло время отправляться назад в Штаты, Брюс был уже в состоянии нормально ходить.

На обратном пути мы остановились на пару дней в Токио, а затем и на Гавайях. Один из наших друзей передал приглашение Брюсу выступить с демонстрацией гунфу в одной из школ Гонолулу (к тому времени Брюс уже полностью оправился после операции). Тогда школы гунфу на Гавайях (как, впрочем, и повсеместно) были строго китайскими; так что публика была крайне удивлена, когда увидела, как я взбираюсь на помост вместе с Брюсом, чтобы участвовать в демонстрации перед пятьюдесятью студентами и преподавателями. Вскоре вокруг нас стали тесниться люди и задавать нам вопросы. Один человек спросил, обучал ли меня Брюс гунфу. По тому, как прозвучал вопрос, было ясно - он был недоволен тем, что Брюс тренировал не-китайца.

Через некоторое время этот же парень подошел к нам, с сигаретой, свисающей из уголка рта, и начал расспрашивать Брюса о его технике. Он поинтересовался, как Брюс станет блокировать удар ногой, и тот предложил продемонстрировать прием на нем. Тот нанес удар в паховую область, Брюс блокировал его йогу хлопком ладони и продолжил прерванный разговор. Мужчина продолжал еще некоторое время держать ногу вытянутой, слегка помахивая при этом ступней. «Смотри-ка, - сказал он, - а ведь ты же был открыт здесь».
Брюс кипел от негодования, но сумел сдержаться. Он научился обращаться с подобными типами, не причиняя им сильной боли. Давая разъяснения, Брюс предложил продемонстрировать еще и другие блоки. Мужчина с сигаретой согласился и нанес удар кулаком, целясь в челюсть Брюса. В этот раз Брюс не просто блокировал руку, но и нанес ответный удар, достаточно медленно, чтобы противник успел закрыться свободной рукой. Брюс ухватил его вторую руку и молниеносным движением скрутил обе руки у того за спиной. От резкого толчка сигарета вылетела из его рта. Брюс, удерживая противника, продолжал демонстрировать иные приемы перед все возрастающей аудиторией. Затем, удовлетворенный, отпустил беднягу.

Когда Брюс возвратился в Сиэтл, оказалось, что американское правительство имеет относительно него свои планы. Его вызвали в местный совет, где он должен был пройти медицинское освидетельствование как кандидат для отправки во Вьетнам. Как ни странно, но он был признан негодным к несению службы в армии США (из-за неопущения яичка).

Если Брюс Ли плохо подходил для роли официанта, то уж тем более никак не был создан для военной службы. Попади он в армию - не позже чем через неделю его должны были бы отдать под трибунал. Он не переносил рутины и муштры, а главное, его характер отличался крайней взрывоопасностью.

Этим летом Линда Эмери закончила школу и устроилась на работу на время каникул. В сентябре ее ожидало начало занятий в университете. Брюс в это время начал проходить специализацию по философии. Однажды в воскресенье подруга Линды, Сью Энн Кэй, пригласила ее с собой на занятие по кунг-фу. Они отправились в китайский квартал, где Брюс давал свои уроки. Хотя группа собиралась в полуподвальном помещении с голыми цементными стенами, атмосфера там была оживленная, Линда рассчитывала, что ее знакомство с кунг-фу ограничится только одной экскурсией, но, к своему собственному удивлению, вскоре стала одной из постоянных учениц.

Воскресные полудни были своего рода праздниками для участников группы кунг-фу. Обычно все собирались в китайском квартале, где Брюс откалывал нескончаемые шутки за ланчем, а затем все вместе отправлялись в кинотеатр, чаще всего - на фильм о самураях. Из ресторана в кинотеатр Брюс возглавлял шествие. Внезапно в воздухе проносился апельсин или иной предмет. Ребята должны были хватать эти объекты на лету без комментариев. Брюс хотел научить их делать это инстинктивно. Во время просмотра фильма Брюс любил комментировать действия, выставляя на вид ошибки в съемках. Позже он расспрашивал своих учеников о мельчайших деталях фильма, о людях в ресторане и о погоде, чтобы проверить их наблюдательность. Брюс пользовался каждой возможностью, чтобы научить ребят осознавать окружающее. Осознать даже то, что никогда не поздно учиться лучше осознавать.

Брюс вскоре попросил администрацию университета разрешить использовать гимнастический зал для демонстраций кунг-фу и вскоре привлек к себе новых учеников. Студенты стали пропускать университетские занятия для того, чтобы пойти посмотреть на представления кунг-фу, которые давал Брюс. Он не только демонстрировал приемы, но и объяснял философию, стоящую за ними, а в промежутках не забывал отпускать шутки.....

Линда Эмери оказалась прекрасной парой для Брюса - она была замечательной слушательницей! Они сидели во вращающемся ресторане «Спэйс Нидл», огни Сиэтла проплывали под ними, а Брюс Ли не прекращал рассказывать о своих планах на будущее.

Он до сих пор жил у Руби Чжоу и чувствовал себя крайне стесненно и неуютно, когда Таки предложил заняться поисками помещения, где они могли бы спокойно собираться для тренировок. Ученики станут платить Брюсу Ли по четыре доллара в неделю, чтобы тот смог внести деньги за аренду и оставить себе кое-что на жизнь. Брюс Ли нашел подходящее место в октябре 1963 года, сообщил о своих намерениях Руби Чжоу и открыл Институт Чжун Фэнь Гунфу неподалеку от здания университета, на Юниверсити Вэй, 4750. Программа школы была отпечатана в типографии. В ней Брюс Ли предлагал обучать желающих искусству единоборства. Говоря об эффективности и универсальности этой системы, Брюс Ли предостерегал, что совершенство достигается только со временем. Школа занимала весь первый этаж жилого дома, где уже были установлены душевые кабинки. Брюс отвел себе под спальню торцевую комнату без окон, обставив ее теми вещами, которые ему удалось привезти из Гонконга.

Линда, вынужденная хранить свои отношения с Брюсом в тайне от матери и отчима, проводила почти все вечера с Брюсом в этой комнате. Линда родилась и воспитывалась в белой протестантской семье, и, хотя ее мать вряд ли могла возражать против того, чтобы Линда дружила с азиатами в школе (где добрую половину класса составляли цветные дети), мысль о том, что ее дочь Встречается с китайцем не могла прийтись ей по вкусу. Линда подозревала, какие чувства должна испытать мать по поводу всего этого, но осознавала, что ее чувства к Брюсу уже были сильнее.

В конце 1963 года Дуг Палмер приехал на каникулы в Сиэтл. Он сопровождал Брюса на демонстрацию кунг-фу в высшую Гарфилдскую школу (которую, кстати, сам окончил за год до Линды), где Брюс должен был продемонстрировать «однодюймовый удар». Вот как вспоминает Палмер этот день:

Гарфилдская школа располагалась в центре города. Больше половины ее учеников были азиатского или африканского происхождения. В классе, перед которым выступал Брюс, было несколько футболистов и баскетболистов. Они никогда прежде не слышали о кунг-фу и сидели, развалясь на стульях. Брюс начал свою лекцию, продемонстрировав разницу между ударом в стиле каратэ (который наносят от бедра) и направляемым по прямой, от солнечного сплетения ударом вин-чунь. Затем он поведал о том, что существует удар невероятной силы, который можно нанести с дюймового расстояния. Многие студенты стряхнули с себя дремоту, услышав о такой невероятной вещи. Брюс попросил добровольца, на котором можно было бы продемонстрировать «однодюймовый» удар, подойти к нему. Пока ребята подстрекали друг друга, Брюс отыскал самого здорового парня, лениво растянувшегося на заднем ряду, и попросил стать перед классом.

Ученики, хихикая, привстали с мест, когда крошечный Брюс занял позицию напротив верзилы-добровольца. Брюс коснулся костяшками пальцев груди парня и стал принимать устойчивую позу. Вдруг он сказал: «Погоди минутку!» Он отыскал свободное кресло и поставил его на пять футов позади своей жертвы. «Порядок», -сказал он и занял прежнюю позицию. Эта короткая интермедия возымела должный эффект; глаза всех присутствующих были прикованы к Брюсу, Большой парень оглянулся на кресло, стоящее на пять футов позади него. Несколько минут назад он полулежал на таком же кресле, а сейчас его собираются разложить на него. Нет, он не позволит мозгляку-китайцу сделать из него посмешище. Верзила напрягся, сделал полшага назад. Брюс, шоумен, беспрестанно притопывая, держал сжатый кулак у самой груди парня. Вдруг его рука дрогнула - больше ничего... Рты у всех присутствующих раскрылись сами по себе, когда здоровяк пролетел через комнату и, кувыркнувшись через стул, растянулся на полу. Так Брюс за воевал внимание класса.

Брюс продолжал поддерживать отношения с Джеймсом Ли, и в июне 1964 года они решили открыть филиал Института Чжун Фэнь в Окленде. Брюс к тому времени стаи терять интерес к аспирантуре по философии в университете Вашингтона, продал свой «форд» и переправил пожитки в Окленд, Линда отвозила Брюса в аэропорт. Всю дорогу ее мучил вопрос о том, как она вписывается в планы Брюса и вписывается ли вообще. Брюс сказал, что, прежде чем заводить речь о браке или семье, ему нужно поднакопить денег.

В этот июльский день 1964 года атмосфера на спортивной арене Лонг-Бич была душной и тяжелой. Кондиционеры не работали, и зрители, часами наблюдавшие международный чемпионат по каратэ, были заметно взвинчены. И вот спонсор чемпионата, Эд Паркер, подошел к микрофону, чтобы представить Брюса Ли, собирающегося выступить с демонстрацией мало кому известного в то время искусства кунг-фу

Эд Паркер вспоминает: «Он обладал широким кругозором, очень неклассический мастер кунг-фу, он считал их всех роботами. И потому я сказал ему, что, если он сможет ловиться на чемпионате и выступить с демонстрацией, у людей появится лучшее представление о боевых искусствах мира»

Брюс Ли вышел на помост, одетый в простой черный костюм бойца кунг-фу и шлепанцы. Так же как и в Гарфилде, он приковал к себе внимание публики, продемонстрировав «однодюймовый» удар.
Подобные «трюки» были весьма эффектны, но Брюс был против их демонстрации, если это было бесцельно Главной задачей Брюса было показать, что существует гораздо более эффективный способ наносить удар, не задействовав мышцы плеча и руки. Чем больше расслаблены мышцы, тем большее количество энергии может протекать сквозь тело. Напряжение мышц при попытке нанести удар или использование грубой силы может привести только к противоположному эффекту.

На этих, соревнованиях в числе обладателей черного пояса за звание чемпиона боролся филиппинец Дэн Иносенто. Он владел не только техникой кенпо каратэ, но и филиппинскими искусствами единоборств эскрима и кали. После матча он решил проведать Брюса Ли в его гостиничном номере, чтобы обменяться некоторыми идеями и техниками. Нельзя сказать, что Иносенто был удовлетворен результатами их короткой встречи.

Сейчас, на пороге шестидесятилетия, Дэн Иносенто занимается ежедневными пробежками и находится в той же спортивной форме, что и двадцать лет назад. Вспоминая о том вечере, он выглядел слегка сконфуженно:

Я был полностью ошарашен! Он управлялся со мной как с ребенком - я ничего не мог предпринять против него. Ему даже не нужно было применять много усилий, он как бы контролировал мое тело. Я проигрывал и прежде. Но никогда еще не проигрывал так: он превосходил меня во всех действиях, выкрикивая при этом названия ударов, словно это была игра! Я не мог заснуть в ту ночь. Мне казалось, что все, чему я к тому времени научился, уже полностью устарело. Он отражал все мои удары играючи. Я очень тогда переживал.

После чемпионата по каратэ Брюс и Дэн Иносенто проводили вместе много времени, иногда просто гуляя и беседуя или роясь на полках книжных магазинов. Дэн Иносенто взял на себя роль Таки Кимуры и помогал Брюсу на его выступлениях в Сан-Франциско. Подобные шоу сейчас следовали определенному ритуалу: молниеносные уколы пальцами, тычки и удары, остановленные на волосок от цели, были их обязательными элементами. Брюс проверял свои рефлексы, отражая удары добровольцев, отжимался на кончиках больших пальцев и разбивал руками толстые доски. Иносенто провел четыре дня, принимая на себя град ударов от Брюса во время демонстрации в Лос-Анджелесе. По вечерам Брюс учил его приемам того, что Дэн Иносенто назвал «ошеломляюще усовершенствованной системой вин-чунь».

Брюс и Линда вели регулярную переписку. Линда получала письма прямо на почте, чтобы мать не догадалась о ее романе.
Когда женитьба казалась уже решенным делом, Брюсу было страшновато при мысли о знакомстве с будущей тещей. Встреча с «черным поясом» каратэ - это одно, а вот встреча с матерью Линды - совсем другое. Так что в голове «грозной боевой машины» созрел блестящий план: вначале они с Линдой поженятся, а затем, благоразумно удалившись в Окленд, поставят об этом в известность по телефону мать Линды.

12 августа 1964 года Брюс возвратился в Сиэтл с обручальным кольцом, одолженным ему женой Джеймса Ли. К сожалению, после того, как Брюс с Линдой подали заявление в местный суд, сообщение о предстоящем браке появилось в местных газетах (как того и требовал закон). Когда тетка Линды прочла объявление, она позвонила миссис Эмери, чтобы выяснить, что случилось с ее приглашением. Все семейство тут же собралось, чтобы, продемонстрировав силу, заставить влюбленных отказаться от их замысла. Но Брюс встретил их натиск, не дрогнув, и заявил: «Я хочу жениться на вашей дочери. Между прочим, я китаец».

Стараясь отговорить их от свадьбы, дядя Линды пугал племянницу тем, что это не будет «христианский» брак, и в то же время убеждал Брюса, что Линда «ничего не умеет делать». «Она научится», - отрезал Брюс.

Таки Кимура, не раз страдавший от расовых предрассудков, старается не делать акцента на этом аспекте: «Я думаю, что это было естественное беспокойство родителей, когда они видели, что их очень молодая дочь собирается выйти замуж за человека, не имеющего ни работы, ни постоянного дохода».

Возможно, только тот факт, что скоро она должна стать бабушкой, заставил мать Линды предпринять действенные шаги и вступить в переговоры с настоятелем Объединенной Церкви Сиэтла. Свидетелем на свадьбе был Таки Кимура. «Единственный человек не из круга семьи, приглашенный на свадьбу», - с гордостью вспоминает он. Все происходило так стремительно, что Брюс должен был одолжить свадебный костюм, а у Линды не было подвенечного платья. На церемонии также не было фотографа.

«Но он мог хотя бы купить цветы!» - вздыхала мать Линды.

Тайфун «Дороти» хлестал теплым дождем в окна отеля «Мирамар», в роскошном ресторане которого сидели Рэймонд Чжоу и Джордж Лэйзенби. Они заказали очередной аперитив и спокойно беседовали, терпеливо ожидая появления Брюса Ли и Бетти Тинпей. За обедом они собирались в неформальной обстановке обсудить некоторые идеи к фильму «Игра со смертью». В эти же минуты, в своей квартире на Бикон Хилл Роуд, Бетти отчаянно пыталась разбудить Брюса, тряся его и давая пощечины. Немного раньше в этот день Брюс и Рэймонд зашли к Бетти в гости; Рэймонд вскоре ушел один. Сразу же после его ухода Брюс Ли пожаловался на головную боль и после того, как Бетти дала ему таблетку, прилег на диван.

Только в начале десятого вечера Бетти позвонила Чжоу. Он выбежал из отеля и отправился прямо к ней, на что из-за автомобильных пробок потребовалось тридцать или сорок минут. Когда и он не смог привести Брюса в чувство, был вызван врач Бетти, а затем, опять после некоторого промедления, скорая помощь. Она приехала одновременно с матерью и братом Бетти, которые попытались успокоить актрису. Рэймонд Чжоу позвонил Линде Ли, сообщив ей, что Брюса увезли в больницу «Куин Элизабет».

Линда помчалась в больницу и оказалась там раньше скорой помощи. Затем были минуты горестного ожидания, пока двери не распахнулись и Брюса Ли не ввезли на носилках, без сознания и в окружении толпы парамедиков; один из них делал ему массаж сердца, не давая ему остановиться. Далее все было словно в тумане - реанимационная, стимулирующие уколы, электрошок - но, несмотря на весь этот водоворот неистовой активности, Брюс Ли оставался лежать неподвижно.

Когда накал событий постепенно ослаб, появилась жена Рэймонда Чжоу, чтобы забрать мужа и отвезти Линду домой. Долгая, медленная прогулка по белоснежному и тихому больничному коридору - и вот они внезапно окружены светом вспышек и криками репортеров.

Грэйс Ли не поверила известию о смерти своего сына. Уже многие месяцы в гонконгской прессе появлялись сообщения о его смерти. Каждый раз она немедленно звонила в газету или журнал, чтобы узнать, правда ли это; это всегда оказывалось ложью. Когда она рассказала Брюсу, как сильно расстраивают ее эти истории, он объяснил ей, что все они - ложь для повышения тиража. Он также попросил ее не верить, когда она в следующий раз услышит или прочитает нечто подобное. Когда одна из подруг Грэйс позвонила ей и, плача, сообщила о смерти Брюса, она назвала это ложью. Но подруга сказала ей, что она увидела это по телевизору, а не прочитала в каком-нибудь журнале. Когда Грэйс Ли узнала, что это действительно правда, она сказала просто: «Слишком много работы».
Подобно Грэйс Ли, никто не мог поверить, что самый здоровый человек в мире умер в тридцать два года. Сразу же возникли слухи, что все это - рекламный трюк к фильму «Игра со смертью». Люди заключали пари на подлинность смерти Брюса.

Пять дней спустя «символические» похороны Брюса стали самыми большими похоронами за всю историю Гонконга. Три сотни полицейских были расставлены около похоронного агентства Коулун, где тело Брюса покоилось в открытом бронзовом гробу. Тридцать тысяч человек собрались в тот день, заполнив Мэйпл-сгрит, толпясь на балконах и крышах, насколько хватало взгляда. Многие потеряли сознание и пострадали в толчеей давке. Эмоции бушевали.

Там, где в толпе на ступеньках похоронного агентства появлялась знаменитость, сразу же взрывались аплодисменты и приветственные возгласы, давая «Саус Чайна Морнинг Пост» повод описать происходящее как «карнавал». Приехала Нора Миао, потом Ло Вэй, Джордж Лэйзенби и стайка местных, менее известных звезд. Некоторые пришли отдать последние почести, другие увидели в этом возможность увидеть свое фото в газетах. Двое отсутствовали: Ран Ран Шоу и Бетти Тинпей.

Июльский воздух внутри похоронного агентства был душным и насыщенным ароматами цветов и благовоний. Каждый новоприбывший отдавал последнюю дань у алтаря; скромные букетики цветов от заплаканных детей соседствовали с дорогими венками. Перед фотографией Брюса, украшенной длинными шелковыми лентами и цветами, горели свечи и благовония, а над всем этим висело знамя, на котором по-китайски было начертано: «Звезда опустилась в Море Искусства». Каждый гость трижды кланялся у алтаря и занимал свое место в зале.

Немного позже состоялось печальное прибытие Линды, которую поддерживал Рэймонд Чжоу. Ее почти не было видно в складках традиционного траурного одеяния-белого холщового платья и головного убора, красные от слез глаза были спрятаны за темными стеклами очков. Дети, Брэндон и Шэннон, одетые в белые костюмы, казалось, пребывали в блаженном неведении смысла происходящего. Они заняли свои места; рядом сели мать Брюса Грэйс, его брат Питер и Единорог вернувшийся из Манилы. Оркестр заиграл традиционную похоронную мелодию. Гроб с телом Брюса был внесен и помещен у алтаря для отдания последних почестей. Его тело было до подбородка закутано в бельм шелк; лицо выглядело серым и слегка искаженным под толстым слоем грима. В кармане его костюма лежали сломанные очки.

Еще долго после того, как закончились похороны, полиция с мегафонами патрулировала улицы, уговаривая людей расходиться.
Рассказ Рэймонда Чжоу прессе о событиях в день смерти Брюса Ли дает понять, что Брюс умер дома, в кругу семьи. Возможно, Чжоу просто хотел избавить Линду от неприятностей, ясно предвидя поведение прессы в случае, если бы им досталась правда. Как бы то ни было, в первых репортажах по всему миру сообщалось, что Брюс умер дома. Одна из газет зашла еще дальше в типичной романтизации, сообщив, что Брюс умер, прогуливаясь с Линдой в своем саду.

Однако Генри Парвэйни, репортер «Чайна Стар» (газеты, иск Брюса против которой до сих пор рассматривался в суде) отправился в больницу, чтобы просмотреть журнал вызовов скорой помощи, и обнаружил, что вызов был сделан не из дома Брюса, а из квартиры Бетти Тинпей. Так накануне похорон на первой полосе «Стар» появился заголовок «Дракон убит в надушенной комнате Бетти Тинпей». Особенно горькой иронией было то, что Брюса Ли, который всю свою жизнь посвятил популяризации китайского искусства кунг-фу, в статье называли «звездой каратэ».

Рэймонд Чжоу сразу же скрылся из поля зрения, оставив актрису один на один с прессой. Испуганно защищаясь, своей ложью она еще больше усложнила ситуацию: «В ночь его смерти меня не было дома. Я гуляла с матерью. Последний раз я видела его несколько месяцев назад, когда мы случайно встретились на улице».

Друзья Брюса и его семья поддержали эту версию, считая, что пресса мстит Брюсу за его прошлое отношение к ней. Однако журналисты обратились к соседям Бетти Тинпей, которые подтвердили, что Брюс был частым гостем в ее квартире в месяцы, предшествовавшие его смерти.

На следующий день после похорон Линда отправилась в Сиэтл с телом Брюса. В аэропорту Каи Так она, теперь уже в черном, с напряженным от скорби лицом прочитала официальное заявление для прессы в попытке остановить спор вокруг смерти Брюса. Билеты, которые предназначались для поездки Брюса в Нью-Йорк на «Шоу Джонни Карсона», были сданы в обмен на билеты для доставки в Соединенные Штаты его тела. Похороны в Гонконге состоялись для семьи, друзей и местных поклонников, но ввиду того, что свое самое счастливое время Брюс провел в Сиэтле, было решено похоронить его в тиши кладбища Лэйк-Вью, где он любил бродить в одиночестве под дождем. 31 июля небольшая группа из двадцати человек собралась у похоронного бюро Баттерворс на Ист-Пайн-стрит, встречая коллег и друзей, пришедших на похороны Брюса. Во время поездки гроб Брюса был поврежден. Многие восприняли это как знак, что душа Брюса все еще не успокоилась, - учитывая размах споров вокруг его смерти, трудно было представить себе обратное. Новый гроб был покрыт красными, желтыми и белыми цветами, образующими знак Инь-Ян, который он первым принял в качестве эмблемы своих школ кунг-фу.

Крышку гроба несли Роберт Ли, Таки Кимура, Дэн Иносен-то, Стив Мак-Куин, Джеймс Кобурн, а также друг семьи и актер Питер Чинь, Как и хотел Брюс, традиционной музыки не было. Вместо этого звучали одна из версий песни «Мой путь» Фрэнка Синатры, «Несбыточная мечта» Тома Джонса, «Обернись» Серджио Мендеса и песня «Когда я умру» группы «Blood, Sweat and Tears». Хотя эти мелодии позже и стали всем надоевшими клише для сентиментальных певичек в барах по всему миру, Брюс Ли мог бы с большим, чем у кого-либо еще, правом заявить, что шел в жизни своим путем, стараясь достичь почти несбыточной мечты.

«Каждый день для него был открытием, - сказала над гробом Линда Ли. - Его тридцать два года были полны жизни. Брюс верил, что отдельный человек представляет все человечество, живет он на Востоке или где-нибудь еще. Он считал, что люди сражаются за то, чтобы найти свою жизнь где-то еще, тогда как жизнь, которую они ищут, находится в них самих».

Таки Кимура просто сказал, что Брюс пробуждал в других добро.
Тед Эшли проявил более деловую философию: «Жаль, что Брюс умер, едва начав осознавать свои невероятные возможности. Чувство скорби смешивается у меня с пониманием того, что он хоть и не успел взобраться на лестницу, по крайней мере поставил на нее ногу».

В конце, стоя у могилы, Джеймс Кобурн сказал последние слова: «Прощай, мой брат. Для нас было большой честью разделить с тобой эти пространство и время. Ты был для меня другом и учителем, объединив мои физическое, духовное и психологическое Я. Спасибо. Да пребудет мир с тобой».

Гроб был опущен в Могилу вместе с белыми перчатками тех, кто нес его крышку.

Легенда


Как спортсмен, Брюс Ли всегда гнал себя все выше, дальше и быстрее. Но ближе к концу он пытался делать это, прикованный к тяжелому грузу роли звезды. Казалось, у него никогда не было желания отдохнуть, даже если были возможности для этого. Только однажды он вообще высказался на тему отдыха, считая это состояние не слишком желательным, неподвижным, застывшим и мертвым. Брюс Ли постоянно, опять и опять прорывался через свои границы. Когда люди говорят о Брюсе Ли, чаще всего используется слово «интенсивный».

«Он построил себя, - говорит Боб Уолл, - он взял свое тощее слабенькое тело и превратил его в нечто невероятное. Он вложил в него часы тренировок, очень интенсивных, очень насыщенных. Я не знаю, что мотивировало его делать это».

Рассел Кауторн из компании «Голден Харвест» сказал:

Я думаю, первым впечатлением от Брюса была невероятная аура энергии, которая окружала его как энергетическое поле. На самом деле он казался гораздо больше, чем был на самом деле. Создавалось впечатление, что его ноги как бы никогда не касаются земли; казалось, что он стоит на шесть дюймов над землей. Просто встретиться с ним было замечательным переживанием. Интенсивность, которую вы видите в его фильмах, - это всего лишь разбавленный вариант того, что у него всегда было в реальной жизни. Брюс всегда остается в моей памяти как человек невероятной интенсивности, силы и мощи - и настолько мотивированный и несущийся вперед, что иногда казалось, будто он может летать!

Еще один руководитель «Голден Харвест», Андре Морган, говорит:

Он провел целое утро, выполняя один боевой эпизод, где-то около тринадцати дублей. Мы просматривали съемочный материал, и третий, и четвертый, и шестой дубли были хорошими, но он все равно продолжал, и делал шестой, седьмой, восьмой и так далее, потому что они ему чем-то не нравились. Как человек он был очень упорным. Отчасти в этом была проблема. Он всегда отправлялся в слишком многих направлениях сразу, чтобы как можно быстрее узнать обо всем, всегда в спешке.

Существуют «каналы», через которые течет жизненная энергия. Китайцы признают это во взаимосвязи своей религии, медицины и философии. И акупунктура, и кунг-фу показывают, что эти энергии не второстепенны для жизни, они совершенно необходимы для нее. Поток энергии - это сама основа жизни. Само наше тело и личность как бы образованы из пульсаций и структур энергии. Эти «каналы» выходят далеко за пределы повседневной физической реальности: они проходят через нервную систему, через физический мир и сквозь все существующее.

Иногда человек с феноменальной концентрацией силы воли, силы эмоций или физической решимости прилагает усилия, чтобы выйти за пределы обычного использования тела или ума или за пределы обычных человеческих потребностей, которые обычно касаются только комфорта. Такой человек начинает открывать «более высокие», более универсальные энергии. Это происходит с помощью интенсивной духовной работы или творческих усилий, выполняемых с огромной мотивацией или намерением. Этот процесс заметен в разной степени в жизнях многих великих композиторов, писателей и художников и в жизнях как духовных учителей, так и «могущественных» диктаторов. Частичная связь с этой энергией очевидна в «пристрастии» трудоголика или в навязчивых привычках и сверхактивности.

Любой, кто устанавливает контакт с этой энергией, тем самым раскрывает сверхчувственное осознанней начинает воспринимать более широкий мир. Но некоторые люди в итоге доходят до того, что уже не могут направлять эту энергию и выражать ее. Например, художник Ван Гог делал смелые попытки перенести в краски и холст тот ослепительный мир, который сверкал перед его глазами, - пока этого не стало слишком много. Есть греческий миф, описывающий этот процесс: Прометей крадет с небес огонь богов, чтобы вернуть его на Землю, но в конце концов этот огонь поглощает его.

Может быть, Брюс Ли просто сжег себя? Может быть, «неограниченное самовыражение», которое Брюс нашел в своем боевом искусстве, вывернулось наизнанку, так что теперь эти мощные силы двигали им? Может быть, парень, который «никогда не мог усидеть на месте», уже не мог остановиться, так что на очень глубоком уровне его тело не было способно справляться с происходящим? Может быть, испытывая увеличивающийся стресс и требования, его тело оказалось под таким давлением, которого не смогло выдержать? Я считаю, что не только это.

Используя западную терминологию, можно сказать, что Брюс Ли умел направлять архетипические энергии, которые существуют за пределами энергии, ограниченной нашей структурой личности. Он имел доступ к уровням необычайной, сверхъестественной энергии. Такие энергии можно только пережить, получив к ним доступ. Однако этот процесс описан разнообразными способами во многих традициях.

Шаман - это человек, владеющий мастерством доступа к измерениям реальности, которые находятся за рамками обычно воспринимаемых норм. Знахари индейских равнин использовали различные практики, ритуалы и медитации, чтобы выполнять «путешествия видения» для приобретения знаний и могущества. Аналогичным способом китайские воины-священники обнаружили, что «уроки» и «техники» в боевых искусствах могут давать союзники и духи в других измерениях реальности. В обоих этих традициях такие «учителя» могли восприниматься непосредственно как энергия в теле, но позже описываться как дух животного или какой-то другой сверхъестественной силы или существа, возможно даже как «демон».
Брюс Ли имел доступ к энергии, которая выходила из глубин его бессознательного, когда он устанавливал связь с этими архетипическими силами, фундаментальными энергиями, которые объединяют весь мир. Другие люди ощущают иллюзорный вкус этой энергии, которая вызывает у нас такие приятные чувства, когда мы смотрим Брюса Ли на экране. Мы как бы получаем от него вторичный заряд, который обладает любопытным воодушевляющим качеством.

Фред Вейнтрауб рассказал красноречивый случай: на премьере фильма «Появление дракона» его друг к концу фильма был настолько наэлектризован, что попросил свою жену одну вернуться на машине в Беверли-Хилс, потому что он захотел прибежать домой.

В конце концов, наверное, лучшее объяснение того, что убило Брюса Ли, дал сам Брюс. Однажды он сопровождал Стирлинга Силлифэнта в пробежке на три мили. Под конец Брюс сказал, что они теперь «переключат скорость» и пробегут еще несколько миль. Писатель возразил, что ему сорок пять лет и ему это не по силам. Через пять минут дополнительного бега в голове у Силлифэнта кровь стучала, подобно молоту о наковальню.

- Если я пробегу еще немного, у меня будет сердечный приступ и я умру, - сказал он, задыхаясь.
- Так умирай! - сказал Брюс.
Это привело Силлифэнта в такую ярость, что он пробежал дополнительные мили.

Позже, принимая душ, Брюс объяснил:

Если всегда ставить себе границы в том, что можешь сделать, физические или любые другие, можно с таким же успехом быть мертвецом. Это распространится на работу, на мораль, на всю жизнь. Нет никаких границ, только горизонтальные участки стабилизации. Но нельзя на них оставаться, нужно выходить за их пределы. Если это убьет - значит, убьет.

Настоящий Брюс Ли


Кого бы мы ни увидели в бою на экране, невольно сравниваем его с Брюсом Ли. Он стал одним из немногих гигантов этого бизнеса. Как и горстка других, Брюс Ли стал больше в смерти, чем был в жизни. Джеймс Дин представляет неугомонность и мятеж молодежи. Мерилин Монро - богиня Голливуда. Несмотря ни на что, Элвис Пресли всегда будет королем рок-н-ролла. Джон Леннон олицетворяет оптимизм шестидесятых. Все они стали и фантастическими образами, и символами идеала. Хотя большинству людей Брюс Ли известен как непобедимый боец кино, многие также признают, что это самая важная фигура в современных боевых искусствах.

В реальной жизни из лучших мастеров боевых искусств не всегда получаются лучшие киноактеры боевых искусств. Никто не сомневается в бойцовских способностях Майка Стоуна и Джо Льюиса, однако их карьеры в кино угасли настолько же быстро, как и начались. Как бойцы, ни Ван Дамм, ни Джеки Чан им не ровня. Однако благодаря тому, что они удачно работают на экране, эти двое последних стали двумя из лучших звезд боевых искусств Востока и Запада.

Хотя Брюс Ли часто говорил, что игра в кино - это его карьера, а боевые искусства - его настоящая любовь, в короткие моменты триумфа он находил гармонию между своей мечтой и своей профессией, и они совпадали.

Брюс Ли был уникален как кинобоец, потому что он был настоящим. Джон Уэйн был большими медленным; он побеждал в боях, потому что он был «хорошим парнем» по сценарию. Чарлтон Хестон ездил на колеснице на фоне малоубедительного заднего плана. Подвиги и хитрые приспособления из фильмов Бонда были чисто развлекательной, школьной забавой. Но видеть Брюса Ли на экране - это видеть человеческое тело, доведенное до уровня высших способностей с помощью сочетания почти сверхъестественного таланта и целой жизни тяжелой работы. Так же, как когда видишь блестящий гол Пеле или слышишь стремительное соло на гитаре Джимми Хендрикса. Человеческое воображение не нужно «пленять», когда то, что оно наблюдает, реально.

У Брюса Ли были такие способности и присутствие на экране, какими за всю историю были одарены лишь горстка других актеров. Но он попал в ловушку своего собственного успеха и своего неудержимого стремления быть тем, кем его хотели видеть все. Нет ни малейшего сомнения, что стрессы международной славы глубоко влияли на Брюса. Достигнув почти всего, что он намеревался сделать, он столкнулся с вопросом - а что ему делать дальше.

Как «Ли» сказал Лонгстриту, нельзя просто двигаться ради движения; оно должно быть связано с чем-то. Брюс считал, что неправильно просто желать, не действуя на основе этого желания; однако он вместе с тем считал, что неправильно действовать без ясного намерения. Он правильно угадал, что фильмы кунг-фу будут привлекать массовый интерес только несколько лет. Он осознавал, что излишнее количество философии в его фильмах не будет привлекать основную массу поклонников. Он также начал подозревать, что у него может не получиться сохранять необходимый уровень физического исполнения ролей. Однако он не мог сопротивляться порыву продвигаться дальше. Он отказывался отступить, отдохнуть и перезарядиться. Были и другие неотложные решения о направлении карьеры. Будет ли он играть роли вне боевых искусств? Будет ли он рассматривать роли, в которых выявлялась какая-то уязвимость или отрицались его атлетические способности? Какая трудная задача ему нужна - работать со сценариями и актерами лучшего качества, быть режиссером или играть не-бойцовские драматические роли? Может ли в таких ролях оказаться, что игра слишком «нереалистична» для западных аудиторий?

Брэндон Ли считал, что его отец справился бы с этими трудными задачами:

Когда я вижу его фильмы, я вижу, что он играл искренне. Он выражал то, что действительно чувствовал, не больше и не меньше. Я помню, что, когда он снимался, он никогда не переигрывал, чтобы произвести впечатление, он не допускал фальши. Он был очень интенсивным человеком и именно поэтому делал только то, что, по его мнению, он должен был делать. Его роли были чистым выражением того, что было у него глубоко внутри. Он никогда не пытался изобразить то, чего он не чувствовал, а тем более имитировать кого-то другого. Я ненавижу эту кучу китайских актеров, которые пытаются играть так, как мой отец. Он был естественно великолепен. Если бы он жил, я уверен, что он бы сделал еще фильмы, не ограничиваясь фильмами кунг-фу. В любом случае, он бы сделал еще хорошие фильмы. Честно говоря, нужно признать, что, кроме «Появления дракона», остальные фильмы неособенно хорошие. Я имею в виду, что сюжеты очень неважные. Актеры не умели играть, и даже «Появление дракона» был, скажем, довольно простым фильмом. Если бы не его присутствие, эти фильмы не дали бы ни цента, сегодня они бы ничего не стоили. Мой отец, конечно, сделал бы фильмы, которые могли иметь самостоятельную ценность по сюжету и по игре актеров. Проблема в том, что мой отец исчез в тот момент, когда он смог сделать эти замечательные вещи.

Продолжая, Брэндон приближается к самому главному в Брюсе Ли:

Как и все, я очень уважал моего отца. Он был большим героем. Но он был не суперменом, а просто человеком. Больше всего жаль, что у меня не было ни одного тренировочного боя с отцом, когда я стал выше его... У меня сохранилось впечатление об отце как об очень напряженно работающем человеке. Я редко встречал людей, которые настолько вкладывали себя во все, что делали. Мое самое яркое воспоминание о нем - это человек, который все время тренируется во дворе нашего дома.

После смерти Брюса дом Ли стал привлекать группы «учеников». Некоторые просто хотели старую статью или предмет одежды, а другие предлагали целое состояние за его «мерседес». Позже поклонники, которые совершали паломничество к дому Брюса в Гонконге, разочаровывались, обнаруживая, что это теперь «Сады Кам Ва» - «гостиница», используемая бизнесменами для развлечения своих леди. Рекламные объявления в журналах предлагали куклы Брюса Ли вместе с очаровательными зверушками Уомблами или приглашали читателей вступить в «Секретное общество Брюса Ли».

Сегодня благодаря имени Брюса Ли продается больше журналов, чем когда бы то ни было. Можно даже вступить в клуб поклонников Брюса Ли с девизом: «К Личному Освобождению», Проводятся регулярные семинары и дни памяти, на которых поклонники могут купить футболки, плакаты и кофейные кружки с портретом Брюса Ли, посмотреть несколько минут выцветшие кадры, на которых Брюс танцует «ча-ча-ча», или послушать потрескивающую запись одного из его телефонных разговоров.

Брюс Ли выражал сожаление, что после его смерти люди, скорее всего, будут вешать его портреты в школах и кланяться им. Надеясь предотвратить это, он советовал им считать, что он - «ничего особенного». Можно понять то глубокое уважение, которое может побуждать настоящих учеников с почтением относиться к Брюсу Ли. Что касается коллекционеров мелочей, то здесь почти слышен смех Брюса!

Каждая знаменитость привлекает к себе поклонников - унылых людей, которые и не подозревают, что то, чего они на самом деле ищут, находится внутри них. Даже музыкальный ансамбль, членом которого я был и есть, привлек к себе странный культ под названием «Общество информации», который публиковал целые книги со словами песен, которые мы играли на всех наших концертах. Дало ли им это какое-то более глубокое понимание?

Брюс Ли привлекает больше невротиков, чем ему полагалось бы. Есть люди, сохраняющие, как сокровища, его неопубликованные фотографии, которые, конечно, они не покажут никому другому. Есть те аннально-памятливые коллекционеры, чьи папки заполнены подробнейшими деталями о Брюсе Ли, как будто накопление фактов как-то связано с пониманием. Эти занятия настолько же навязчивы, как безрадостны и бессмысленны. Культ Брюса Ли совершенно правильно называют братством «кретин-кунг-до» (англ. - geek kune do; игра слов: «geek kune do» и jeet kune do.)

Точно так же, как многие произведения гения Ван Гога закрыты как «инвестиции» в бетонном небоскребе какой-то корпорации в Японии, есть такие же «поклонники Брюса Ли» и «эксперты по Брюсу Ли», которые стараются замкнуть его душу в своих мавзолеях фактов и почитания героя. Я не намерен служить их делу.

Брюс Ли осуждал ложное чувство собственной важности, основанное на вымышленном образе, на иллюзии славы или имущества или на роли винтика в какой-то религиозной или политической машине - или на чем-то, что не является неотъемлемой частью нас самих. Он вполне мог сказать о бесплодности попыток приобрести самоуважение, отождествляясь со знаменитостями или ожидая освобождения путем вступления в фан-клуб!

В мае 1994 года мы играли в Сиэтле. Тогда я воспользовался возможностью посетить кладбище «Лейк Вью». Я нашел могилы Брюса и Брэндона, расположенные под сосной на гребне холма. Место вокруг могил было огорожено, чтобы никто не ходил по недавно засеянному газону. Я сел невдалеке. Азалии были в полном цвету. Дул теплый, мягкий ветерок.

Вскоре в ворота кладбища въехал микроавтобус и взобрался на холм, остановившись в нескольких метрах от того места, где я сидел. Вышло десять человек, которые возбужденно болтали и вскоре начали фотографировать друг друга. Каждый из них по очереди перелезал через ограду и позировал перед камерой, не понимая, что он стоит на недавно посаженных здесь цветах. Через несколько минут все они вернулись в автобус и поехали к следующему пункту своего маршрута. Когда они будут позже смотреть фотографии, все они, конечно, вспомнят тот «факт», что они побывали на могиле Брюса Ли. Трудно поверить, что кто-то из них действительно почувствовал, что был здесь.

Надпись на могиле Брюса гласит: «Пусть твое вдохновение направляет нас к нашему личному освобождению». Я подумал, что, стараясь пробудить людей к их настоящей природе, Брюс Ли поставил самую трудную из всех своих целей.

Конечно, культ Брюса Ли будет продолжать гонку за своими грезами. Но те, кто действительно хотят понять Брюса Ли и, кстати, любую другую сторону жизни, поймут его лишь настолько, насколько они поймут себя.

Шенлон By вырос в пригороде Нью-Йорка в пятидесятых годах. У него не было азиатских героев, которых он бы мог использовать как образцы для подражания, - пока он не увидел свой первый фильм с Брюсом Ли. Он описал свой последующий опыт пробуждения самосознания в статье 1990 года для «Нью-Йорк Тайме»:

Я родился в 1959 году, в азиатско-американской семье, а графстве Вестчестер, штат Нью-Йорк. В моем детстве не было азиатских звезд спорта. По телевизору я могу вспомнить только самого несчастного азиатского персонажа, Хоп Синга, мальчика-слугу семьи Картрайт в «Бонанзе». Но в моей юности был Брюс.

Мне было четырнадцать лет, когда я в первый раз увидел «Появление дракона», дедушку всех фильмов боевых искусств. Между четырнадцатью и семнадцатью годами я смотрел «Появление дракона» двадцать два раза, пока не потерял счет. Все эти годы я собирал плакаты с Брюсом Ли, развешивая их во всех уголках моей спальни. Я занялся китайскими боевыми искусствами, проводил часы, сравнивая мои физические данные с его. Я узнал все, что мог, о Брюсе.

Мои родители, которые иммигрировали в Америку и стали профессорами в Хантер-колледже, терпели мое поведение, но были озадачены моим восхищением «развлекательным артистом». Мой отец в шутку пробовал сравнивать мое чрезмерное увлечение Брюсом с тем, как он в детстве обожал героев китайских народных сказок. Но герои моего отца не могли быть моими; все они были из древней литературной традиции.

После колледжа я участвовал в соревнованиях как боксер-любитель, пытаясь найти образ себя на ринге. Это не получилось. Мои бои были всего лишь попыткой копировать движения Брюса. Мне нужна была инструкция по тому, как жить. Через год я бросил бокс и пошел в юридический колледж.

Через много лет, в одно серое утро, Шенлон By посетил могилу Брюса Ли.

Надгробный камень сделан из красного гранита, на нем выгравирована маленькая картинка. Картинка очень голливудская - Брюс в темных очках, - и, мне кажется, каллиграфия выглядит немного неаккуратно. Двое туристов остановились, но быстро ушли, взглянув на меня.

Я заметил, что я плачу. Могила Брюса кажется такой маленькой по сравнению с его местом в моей юности. Такой маленькой по сравнению с моей потребностью в героях. Видя его могилу, я понимаю, какая большая пустота была в моей жизни и как отчаянно я пытался ее заполнить.

Я искал азиатского героя, чтобы подражать ему. Но ни один из тех, кого я выбрал не подходил мне полностью. Их жизни были определены их героическими задачами - у них были злодеи, которых им нужно было победить, и битвы, в которых нужно было сразиться, - а моя жизнь казалась всего лишь битвой за определение того, кто я.
Но теперь я понимаю, что сама эта борьба определила, кто я, Я должен быть своим собственным героем, даже когда я учусь ценить тех, кто жил до меня. Их жизни манят, как светлячки в безлунную ночь, и я знаю, что они - как и я - могли иметь недостатки. Но их жизни были реальными. Они не были мальчиками-слугами в «Бонанзе».

Понимание может возникнуть только из сильного чувства самосознания. Любой, кто ищет Брюса Ли в подробностях и событиях его жизни, игнорируя его призыв активно работать над самосознанием, упускает суть и цель тридцати двух лет Брюса Ли на Земле.

По-настоящему чтут память Брюса Ли не «фаны» и не «эксперты»; они просто поддерживают его имя и репутацию. И его духу не служат те, кто превратил бы его жизнь в какую-то броскую голливудскую выдумку. В мире и так более чем достаточно «героев» и фантазеров. Теперь нужно что-то гораздо более необычайное. Теперь нам нужно воспринять те озарения и принципы, которые служат основой жизни Брюса Ли.

Правду этой жизни может понять не только настоящий мастер боевых искусств, который достиг такого же понимания сам, но и любой, кто стремится реализовать свой истинный потенциал. Тем из нас, кто сейчас хотел бы обнаружить настоящего Брюса Ли, нужно углубиться дальше в концепции его искусства, не для того, чтобы накопить еще больше информации, а чтобы вызвать переход на новый уровень осознания.

Брюс Ли был и выдающимся актером-звездой боев, и выдающимся мастером боевых искусств. Но рассматривая все в истинном свете, мы должны помнить, что он провел пять лет, обучаясь вин-чунь, и еще двенадцать лет, преподавая и развивая свой собственный метод и философию боя. Только последние два года его жизни были посвящены созданию фильмов.

Даже посреди всех событий и волнений, Брюс настаивал на том, что он надеется постепенно обучать людей с помощью фильмов, в которых есть и поверхностный сюжет, и более глубокое послание. Он так и не смог полностью реализовать свою мечту обучать людей внутренним аспектам его искусства. Конечно, тысячи тех, кто потоком хлынул в кинотеатры, шли на фильмы Брюса Ли не для того, чтобы узнавать об осознании или найти свободу. Но уроки в фильмах есть: эпизод «обучения» в начале «Появления дракона» был добавлен к сценарию по инициативе Брюса и не похож на все остальные части фильма. Это важная добавка для тех, кто способен ее применить.

Хотя люди будут и дальше наслаждаться игрой Брюса на экране, в работе всей его жизни есть богатый урок, из которого мы все можем чему-то научиться - и который проливает свет на настоящую цель его жизни.

Мастерство


По сути своего учения Брюс Ли не пропагандировал боевое искусство; более того, он надеялся внушить нам истинное чувство взаимопонимания. Но взаимопонимание не может быть дано - оно должно быть найдено в сердце каждого человека. Реальная помощь, которую предлагает Брюс Ли, - это стимулирование способности помогать себе самостоятельно.

Знание и понимание - это не одно и то же. Знание базируется на предыдущем опыте; понимание - на опыте настоящего. Любой, кто хочет просто отождествиться с Брюсом Ли и системой джит кун до, обманывает себя. Быть вдохновленным опытом и понимать то, что понимал Брюс Ли, - вот истинный смысл его намерений.

Иисус Христос, Учитель, чьи озарения также дали толчок различным догматическим и фундаменталистским течениям, выразил ту же истину, когда изрек: «Следуй за Мной, и ты потеряешь себя, но следуй себе - и ты найдешь и себя, и Меня». В жизни догматическая религия предает свое первоначальное мировоззрение. А любой мастер боевых искусств, остающийся верным установкам своего учителя, отрицает свою собственную возможность понимания.

Брюс Ли лично старался представить джит кун до как отражение природы Дао, как средство выражения, которое может быть использовано, но не может быть выражено словами, постигнуто разумом или зафиксировано в виде системы.

Брюс часто рассказывал историю о дзэнском монахе, который пользуется лодкой для переправы через реку, а переправившись, разжигает из лодки костер. Многие из последователей Брюса предпочли бы сохранить лодку, некоторые хотели отправиться на ней обратно в прошлое, другие - поставить на нее мотор, и так далее. Суть рассказа Брюса заключается в том, что необходимо использовать то, что уже однажды оказалось полезным, в другой форме для других целей.

Теперь было бы полезно определить, что именно означает выражение «выживание наиболее приспособленного». Это понятие было введено не Чарльзом Дарвином, как считают многие, а Гербертом Спенсером в его книге «Основы биологии» в 1867 году. Спенсер использовал слово «самый приспособленный» в смысле «наиболее приспособленный» или «наиболее подходящий». В современной интерпретации (или ошибочной интерпретации) оно используется в значении «самый сильный» и применяется к людям, борющимся за выживание или тренирующим силу, чтобы властвовать над слабыми. Действительный смысл понятия «наиболее приспособленный» - это соответствие и приспособляемость, т. е. способность приспосабливаться к данному окружению. Тот, кто лучше всего приспосабливается к изменяющимся обстоятельствам, и является тем, кто выживает. И это не обязательно самый сильный.

Брюс Ли старался проиллюстрировать это в начальной сцене, которую он задумал для фильма «Игра со смертью», когда ветка крепкого, но не гибкого дерева трескается и отламывается под весом снега, а гибкая ива склоняется и снег съезжает по ее ветвям, не нанося дереву повреждений. Эта картина напоминает, что само слово «Шаолинь» означает «молодое дерево» - такое, которое может гнуться и качаться и, таким образом, иметь преимущество.

Постепенно из философии джит кун до возникает вопрос о природе взаимосвязи между «формой» и «свободой», которая выражается как способность приспосабливаться к жизни. Что такое форма? И что такое свобода? И как поддержание хорошей формы связано с возможностью быть свободным? Как это все связано с тренировками в боевом или любом другом искусстве и особенно с моей жизнью как живого существа?

Поддержание формы относится ко многим вещам. Это эффективное выполнение приемов, экономия движения и осознание потока энергии, которая включает и разум, и чувства, - и все это в текущих и изменяющихся условиях жизни.

Иметь хорошую физическую форму означает находить наиболее эффективные и оригинальные пути использования естественного потока энергии. Эта способность включает уравновешенность в состоянии покоя и движения, а также отсутствие ненужного напряжения во время движения тела как целого - сосредоточенно, устойчиво., в вертикальной стойке - таким образом, что каждая часть координируется в хорошо синхронизированном действии и реакции.
Хорошая ментальная форма означает избавление от всех пустых размышлений, тревог и сомнений, а в момент появления их - переориентацию своего внимания на полезный процесс активного мышления или осознание физической формы.

Эмоциональная форма означает способность чувствовать уверенность даже при отсутствии очевидных причин для этого, так чтобы это само служило причиной уверенности. Чтобы быть уверенным, нужны реальные усилия.

В этой книге достаточно свидетельств того, что все это являлось важнейшими принципами, с которыми Брюс Ли стремился прожить свою жизнь. Иногда он проигрывал, но нередко побеждал.

Нам предлагается сделать аналогичный выбор. В любой момент, при каждом вдохе, сейчас! - можно потерять осознание формы, а затем оправдывать это и продолжать жить так, но можно и восстановить его. Мы можем плыть по течению жизни, воображая, что мы свободны, и не имея ни малейшей надежды натолкнуться хотя бы случайно на истинный опыт. Но если мы настойчиво стремимся достичь осознания формы, тогда, в этот момент, мы свободны.

Свобода - это не то, чего можно ожидать, так же, как нельзя сегодня утолить голод, думая о пище, которую удастся съесть завтра. Свобода, которая появляется в результате самоосознанности, или присутствует, или нет. Мы не работаем для того, чтобы подучить свободу, мы свободны.

Если присутствует внимание, разум свободен от рассеянности, Если эмоции свободам от страхов - не без страхов, но не привязаны к ним, - тогда они могут течь как чистая побуждающая энергия. Когда тело более расслабленно и свободно от напряжения, оно чувствительно к энергии других и достаточно открыто для того, чтобы позволить энергии Духа свободно втекать в форму.

Брюс Ли впервые почувствовал вкус этой возможности, когда был подростком и послушался совета Ипа Мэна прекратить усердные занятия и пойти прогуляться к водам гонконгской гавани. Когда он наклонился над водой и погрузил пальцы в свое отражение, вода всколыхнулась в стороны. Секундой позже она вернулась и сомкнулась вокруг пальцев, идеально очертив форму руки.

Годами позже в эпизоде «Лонгстрита», который он помогал написать Стерлингу Силлифэнту, Ли постарался пробудить то же чувство у Лонгстрита, советуя ему быть таким, как вода. «Когда наливаешь воду в чашку, она становится чашкой. Когда наливаешь воду в чайник, она становится чайником».

Что может быть «более приспосабливающимся, чем вода»? Однако без удерживающей формы способность воды свободно течь и приспосабливаться становится бесполезной. Река без берегов - это просто наводнение, но текущая по руслу вода обладает значительной силой, которая может приводить в действие электрический генератор. Если разум достаточно сосредоточен для того, чтобы эффективно и с пониманием управлять формой тела, он открывает возможность прийти совершенно другой энергии.

Брюс Ли знал, что на высшем уровне любого искусства побуждение к действию приходит от Духа. Как показывает Ли молодому монаху в первых сценах фильма «Появление дракона», вначале необходимо приобрести искусную технику и правильный психологический подход. Честолюбивое личное «я» субъекта препятствует достижению желаемого успеха, но успех приходит не как результат напряжения силы воли или больших стараний, а через посредство чего-то, что могло быть названо «сверхъестественной» силой.

Выброшенный при редактировании диалог из «Появления дракона» между Ли и настоятелем показывает мастерство, которого достиг Ли. На пути к этому состоянию бытия Ли прежде достиг уровня компетентности через физические тренировки в сочетании с огромной настойчивостью и ловкостью. Мастерство, в полном смысле слова, начинается только тогда, когда мастер боевых искусств столкнулся с настойчивыми желаниями и страхом поражения, которые затрудняют его путь. Когда «оно» совершает удар само по себе, то происходит это потому, что маленькое «я» личного эго не вмешивается. Мастер уступает другой силе, которая позволяет энергии «универсального Я» действовать через него.

Вира Алмейда, мастер бразильского искусства капоэйра, приводит воспоминания из своего собственного опыта:

Достигнув пределов физического мастерства, я впал в депрессию. При моем уровне мастерства и физической формы было нелегко найти противников для поединка. У меня не было ни стимула, ни возможностей для совершенствования.

Он три года не тренировался, пока не понял, что теряет что-то, затем возобновил тренировки как средство изучения истоков бытия:

После этого я перестал беспокоиться о силе, скорости или других физических навыках. Я просто старался читать мысли своего противника. В то же время я начал изучать и писать музыку как продолжение этого искусства. Постепенно подошло время переходить на более высокий уровень, где противник должен делать то, что ему подсказывает мой собственный разум.

Такой контроль имеет только одну цель: помочь вашему противнику, даже если это ваш враг, развиваться и достигать универсальной гармонии. Есть ритм для жизни и для Вселенной. Занимаясь боевыми искусствами, вы играете и стараетесь найти этот ритм и настроиться на него. Все это время вы не можете провести неправильный бой. Этот ритм полон жизненных неурядиц, но он преобразует их.

Злые люди хотят бороться, чтобы нанести противнику рану или убить его. Боевые искусства не отрицают такой возможности, но истинное внутреннее искусство замыкает эту злость и отчуждение само на себя таким образом, что возможность быть просто живым признается самим мастером. Многие не способны признать боевое искусство как средство духовного выражения или внутренней работы. На Западе мы привыкли думать только о «победителях» и «побежденных», без каких-либо альтернатив. В борьбе, тренировках боевых искусств, процесс конфронтации поглощается участниками таким образом, что каждый из них познает что-то. Ни «победитель», ни «побежденный» не будут жить вечно в неизменной форме. В борьбе, как и в жизни, оба вовлечены в процесс познания и изменения. Противник - это не враг, это «Я», но в другой форме. Когда вы боретесь, ваш противник становится вами. Вы противостоите своим страхам, силе и слабости, своей жизни вообще. Я участвовал в тысячах боев и поэтому хорошо знаю, что значит чувствовать подобное внутри себя. Ты знаешь, что должен выиграть, но выиграть означает выиграть у самого себя.

Боевое искусство похоже на зеркало, в которое вы смотрите перед
умыванием. Вы видите себя просто таким, как вы есть.
  • Lavr это нравится

#2 Bruce Lee

Bruce Lee

    Новичок

  • Пользователи
  • 37 сообщений
Репутация: 0
Обычный

Отправлено 28 Март 2008 - 01:45

Огромное тебе спасибо karategirl. если комунибудь тут интересно могу выложить, что что он мог вытворять.

Скорость удара Брюса на расстоянии 1 метра была 0,05 секунды.
Брюс мог подбросить несколько зёрнышек риса в воздух и затем поймать их в середине полета палочками для еды.
Брюс мог делать отжимания от пола используя только 2 пальца и одну руку. (Вот докозательство http://ru.youtube.co...h?v=fCqktKKPJAA )
Брюс мог пронзить пальцами закрытые баночки Кока - Колы (в то время такие баночки делали из стали, и они были намного плотнее, нежели теперешние из алюминия).
Брюс спокойно мог разбить в пух и прах 45 кг мешки, простым боковым ударом ноги.
Брюс мог работать на велотренажёре в течение 45 минут (16 км) и когда он заканчивал, возле тренажёра всегда была огромная лужа пота.
Однажды Брюс пробил защитный шлем сделанный из мощных стальных прутьев, прутья до этого выдержали несколько ударов кувалды.
В 8 лет как минимум бегал по 5км.
Мог удерживать в каждой руке гантели по 37кг на вытянутых руках 20 секунд.
У Брюса был свой фирменный конёк - "Удар в один дюйм". Он мог им отправить ребят (которые превышали его в весе на 45 кг) в полёт на 5 метров.
Самые быстрые его удары были около пяти сотых долей секунды, а его самый медленный удар был около восьми сотых долей секунды. Это были удары с расслабленной позиции с опущенными руками на расстоянии от 0,5 до 1,5 метра.
Боковой удар ноги был на 4 тонны.

Сообщение отредактировал Bruce Lee: 28 Март 2008 - 01:46


#3 *_*_Ulfhednar_*_*

*_*_Ulfhednar_*_*
  • Гости

Отправлено 28 Март 2008 - 11:33

Брюс хороший актер и славный парень был. Но вот маразм его фанатов, выдумывающих сказки про его суперчеловеческие кондиции служит очень плохую службы памяти Брюса. Сам Брюс НИКОГДА не рассказывал про 500 боев или про свои суперчеловеческие кондиции. ЛЮБОЙ легковес без проблем сможет повторить его отжимания на одном пальце за пару месяцев тренировок, и ЛЮБОЙ человек может посмотерть видео с дюймовым ударом Брюса и увидит - что удара НЕТУ вобще. Есть толчок всем телом и чел стоящий в неудобной стойке шлепался задом на стул. И многие после сравнения МИФОВ и РЕАЛЬНОСТИ стали говорить себе - да Брюс вообще никто! А вобщем то Брюс был действительно звездой - но не как СУПЕР мастер БИ. а как актер, как человек, своей энергетикой зажигающий всех вокруг. Многие пришли в БИ, в бокс именно после его фильмов. Именно в этом огромная заслуга Брюса перед БИ, а не в том, сколько раз он отжался или стукнул он тщедушному китайцу в нос или нет.

Потому будет реально грустно если стараниями фанатиков Брюса его станут считать клоуном и искусственно раздутой фигурой.

#4 karategirl

karategirl

    Старейшина

  • Модераторы
  • 1 637 сообщений
Репутация: 10
Хороший

Отправлено 29 Март 2008 - 09:17

Друзья! Давайте действительно не будем в теме про Брюса говорить о Чаке, тема ведь не про него:unsure:)) Звиняйте конечно что удалила посты но это был флуд, вы меня вынудили;))) я страшна в гневе своем:)))))

#5 vogoragh

vogoragh

    Мастер

  • Старейшины
  • 5 088 сообщений
Репутация: 90
Очень хороший

Отправлено 29 Март 2008 - 11:57

я страшна в гневе своем:unsure:))))

Валькирия прям! ;))))

#6 Bruce Lee

Bruce Lee

    Новичок

  • Пользователи
  • 37 сообщений
Репутация: 0
Обычный

Отправлено 29 Март 2008 - 01:00

*_*_Ulfhednar_*_* Все так говорят, видя как он дерется на экране. В жизни он никогда так не дрался. И те кто часто на него наезжали потом получали по полной.

#7 Шура

Шура

    Мастер

  • Старейшины
  • 3 763 сообщений
Репутация: 46
Очень хороший

Отправлено 29 Март 2008 - 01:05

:unsure: Ладно, Брюс пальцами пробивал танковую брону. А уж что ногами мог сделать...
На самом деле, мне нравится Брюс Ли как актер, который к тому же неплохо умел драться.

#8 Bruce Lee

Bruce Lee

    Новичок

  • Пользователи
  • 37 сообщений
Репутация: 0
Обычный

Отправлено 29 Март 2008 - 02:18

Брюс создал этот тип хариографии. Яркий, кровавый. Если бы не он, то небыло бы всех этих фильмов с Джеки Чаном, с Джетом Ли, со Стивеном Сигалом. А целью Брюса было преподнести Кун-фу и вобще боевые искувства миру.

#9 spax

spax

    Ветеран

  • Старейшины
  • 709 сообщений
Репутация: 1
Обычный

Отправлено 30 Март 2008 - 03:50

Брюс создал этот тип хариографии. Яркий, кровавый. Если бы не он, то небыло бы всех этих фильмов с Джеки Чаном, с Джетом Ли, со Стивеном Сигалом. А целью Брюса было преподнести Кун-фу и вобще боевые искувства миру.


Если честно, то что-то слабо прослеживаю связь между "боевой акробатикой" Чана, самурайской бесстрастностью Сигала и "хореографией" Брюса.

#10 Bruce Lee

Bruce Lee

    Новичок

  • Пользователи
  • 37 сообщений
Репутация: 0
Обычный

Отправлено 30 Март 2008 - 05:08

Однако фильмы то все однотипные. Брюс был кумиром Джеки. Да и в ранних фильмх Сигала видны черты фильмов Брюса. И кстати благодаря Брюсу 1000 мальчишек в 70-е года стали заниматся боевыми искувствами? Своими 5 фильмами он разжег их сердца. Он преподнес миру боевые искувства на блюдичке с голубой коемочкой. Вот в чем истенная заслуга Брюса. Если кому интересно в скором фремени выложу пару картинок. И мне жаль, что такие холодные скептики как Блюминг этого не понимают.

Сообщение отредактировал Bruce Lee: 30 Март 2008 - 05:19


#11 spax

spax

    Ветеран

  • Старейшины
  • 709 сообщений
Репутация: 1
Обычный

Отправлено 30 Март 2008 - 07:40

Однако фильмы то все однотипные. Брюс был кумиром Джеки. Да и в ранних фильмх Сигала видны черты фильмов Брюса. И кстати благодаря Брюсу 1000 мальчишек в 70-е года стали заниматся боевыми искувствами? Своими 5 фильмами он разжег их сердца. Он преподнес миру боевые искувства на блюдичке с голубой коемочкой. Вот в чем истенная заслуга Брюса. Если кому интересно в скором фремени выложу пару картинок. И мне жаль, что такие холодные скептики как Блюминг этого не понимают.


Так в своем жанре все фильмы однотипные. Разговор был не про сценарии, а про "хореографию". А вклад Брюса в популяризацию БИ не оспаривается. И за Джетом Ли не наблюдал, но и Чан и Сигал, в свою очередь, создали совершенно свои независимые экранные образы. И сейчас, думаю, делают для популяризации БИ не меньше, чем Брюс.

Вообще в мире БИ, в отличие от спорта, гораздо больше шансов и поводов заявить о себе, как о великом мастере и об остальных - что они не умеют ни фига. Желающих проверить, как правило, находится мало. И в любом случае можно заявить, что типа проиграл потому, что не хотел сесть за убийство. Узкий круг специалистов - поймет. А остальным - по барабану. Никому, думаю, не придет в голову объявить, что Бен Джонсон бегал 100 метров за 5 секунд :lol: А в БИ - легко. И не беда, что никто не видел ;)

#12 Ешин

Ешин

    Пользователь

  • Ветераны
  • 425 сообщений
Репутация: 0
Обычный

Отправлено 30 Март 2008 - 09:12

ДА........яркий был человек.......... Я вот почитал крапаль о Джиткундо ....интересная система.....но главное то что она подтверждает его высокий уровень ,как мастера БИ.........

#13 Komissar JIN

Komissar JIN

    Гуру

  • Старейшины
  • 2 868 сообщений
Репутация: 29
Очень хороший

Отправлено 31 Март 2008 - 03:42

А ещё Брюс был магистром философских наук и хорошо рисовал.

#14 Bruce Lee

Bruce Lee

    Новичок

  • Пользователи
  • 37 сообщений
Репутация: 0
Обычный

Отправлено 31 Март 2008 - 07:15

Мой любимый афоризм Ли

Во все времена конец героев был таким же, как и
конец обычных людей.

Все они умерли, и воспоминания о них постепенно изгладились из памяти людей.

Но пока мы живы, мы должны понять себя, разобраться в себе и выразить себя.

Он мертв. Теперь он сам может испытать эту поговорку на себе. НО согласитеся он таки сумел понять себя, разобраться в себе и выразить себя.

Сообщение отредактировал Bruce Lee: 31 Март 2008 - 07:21


#15 сергей-сибиряк

сергей-сибиряк

    Гуру

  • Старейшины
  • 2 388 сообщений
Репутация: 45
Очень хороший

Отправлено 31 Март 2008 - 08:31

Брюс-красавец!!!
Как он двигался-о многом говорит.
В фильме-Выход Дракона,на острове,массовая драка,Хан убегает,его преследует Брюс.По ступенчатой стене.Как Он там двигается!!!
Никого не видел,что бы так двигался.
С другой стороны-видел док.ролики,Его тренировки.Ну-не то!
Или он там придуривался,что ли?

Видел Его бой в ринге,какие то реальные бои.Не помню с кем.Давно было.Да ,для меня тогда и не важно было,с кем и когда.

Съемка из зала была,плохо видно.НО!!! Движения,стойка-Что в фильмах!

Какие то противоречия есть.

Но отзывы реальных людей,спецов-красавец!

#16 Bruce Lee

Bruce Lee

    Новичок

  • Пользователи
  • 37 сообщений
Репутация: 0
Обычный

Отправлено 31 Март 2008 - 09:44

ВОт захотелось выложить пару фоток. В память о нем.
ИзображениеИзображениеИзображение
ИзображениеИзображениеИзображение
ИзображениеИзображениеИзображение

#17 karategirl

karategirl

    Старейшина

  • Модераторы
  • 1 637 сообщений
Репутация: 10
Хороший

Отправлено 01 Апрель 2008 - 09:08

Хорошо что есть те кто его помнят и уважают....

#18 Bruce Lee

Bruce Lee

    Новичок

  • Пользователи
  • 37 сообщений
Репутация: 0
Обычный

Отправлено 01 Апрель 2008 - 07:57

Скажите а кто нибудь смотрел документальные фильмы про Брюса? Я очень советую фильм "Брюс Ли Путь война" Может после него скептики изменят свое мнение о нем. Там показал настоящий Ли каким он был.

Сообщение отредактировал Bruce Lee: 01 Апрель 2008 - 08:02


#19 Ешин

Ешин

    Пользователь

  • Ветераны
  • 425 сообщений
Репутация: 0
Обычный

Отправлено 01 Апрель 2008 - 08:29

На прошлой недели по Мегаспорту показывали классный фильм о Джиткундо......Часа на 3 потянуло.......

#20 spax

spax

    Ветеран

  • Старейшины
  • 709 сообщений
Репутация: 1
Обычный

Отправлено 01 Апрель 2008 - 08:33

На прошлой недели по Мегаспорту показывали классный фильм о Джиткундо......Часа на 3 потянуло.......


А вообще, поподробнее можно, что за зверь такой. ИМХО, как обычно, на основе своей индивидуальной физиологии и навыков составлена некая система, овладеть которой в полной мере может только сам основатель :) Типа наработайте такую же скорость, реакцию и пластику - и мастерство у вас в кармане. Только вот планка неповторимая.





Топ Статистики

Топ форумы Лучшие авторы Последние сообщения
Реальный бой 51165
Киокусинкай каратэ (Kyokushinkai karate) 37990
Свободное общение 31739
Спам 14201
Соревнования | События | Федерации 9012
Сергей Аличкин 8366
Лев Глаголев 7807
Сергей Михайлов 6788
vogoragh 5088
Александер 3903
Пули Первенства России по киокушинкай (16-17 лет)
Изменение в составе сборной России на 3-й Чемпионат мира KWU
Чак Лидделл: - Джон Джонс является злейшим врагом самого себя
Победа! Соперницу Дилшоды Умаровой увезли в госпиталь
Японские бойцы шинкиокушинкай не примут участия в Чемпионате мира KWU